Чёрное сердце - Архелая Романова

На мой зов душа Лианы откликнулась сразу. Это не было моей заслугой – свежая, недавно покинувшая тело душа всегда ищет общения, стремится вернуться обратно. А зачастую и вовсе не понимает, что с ней произошло.

Пока я, потея от напряжения, медленно направляла душу погибшей обратно в физическую оболочку, Филипп стоял за моей спиной, бдительно оглядывая окрестности. Как только мои ладони перестали ощущать холод, я опустила руки, и с облегчением выдохнула:

– Готово.

– Теперь нужно ее поднять, – заметил Филипп, обозрев аккуратную могилу.

 Я сглотнула. Ну да, поднять. Самая неприятная часть из всего, что нам предстояло сделать.

Глубоко вдохнув и выдохнув, я сосредоточилась на своей магии, частицу которой поместила в тело Лианы, и приказала:

– Восстань!

За моей спиной послышался смешок. Неодобрительно сдвинув брови, я ждала, не сводя глаз с могилы, но ничего не происходило. Тогда я повернулась к Филиппу.

– Почему не получается? Я делаю что-то не так?

– Все так, милая воительница, но ты отдала неверный приказ. Умертвия воспринимают все буквально. Скажи им сесть – они сядут, скажи упасть – упадут…

– Это я и так знаю, – нахмурившись, перебила я его. – Но, по моему мнению, приказ я отдала правильный. Она ведь должна восстать?

– Она уже восстала, – снисходительно ответил де Рандан. – Ты создала первое умертвие. Поздравляю. А теперь прикажи ей рыть.

– Рыть?!

– Да. Рыть себе путь наверх.

В моих глазах, наверное, плескался ужас, потому что Филипп неожиданно ласково добавил:

– Не бойся. Это обыденная вещь; все некроманты так поступают. Не лопатами же им разрывать могилу, верно? А умертвия все равно ничего не чувствуют. Они ведь мертвы, ты забыла?

– Да, верно, – пробормотала я, сглотнула комок в горле, и еле слышно прошептала: – Наверх! Рой землю над собой!

Пару минут мы стояли в молчании, внимательно глядя на почву. Я уже отчаялась, думая, что опять сделала что-то не так, но вдруг…

Ровная поверхность земли чуть дрогнула, проваливаясь внутрь. Коричневые комья, покрытые яркими цветами, рассыпались в разные стороны, и между ними показалась что-то темно-розовое… Плоть.

Уставившись на женскую руку, всю перепачканную в земле, я невольно шагнула назад, чем заслужила язвительное замечание Филиппа:

– Некромант, который боится трупов? Замечательно.

– Это не просто труп, – огрызнулась я. – Это молодая девушка, которую убили. И весьма жестоко. Если ты забыл, напомню: ее сожгли заживо.

Это обстоятельство, конечно, не могло не сказаться на облике Лианы. При жизни красавица, сейчас она выглядела как полуразложившееся тело. Там, где гниение еще не сильно затронуло внешность, была видна обугленная плоть. Выбравшись на поверхность, Лиана замерла, неуклюже выпрямившись и вытянув руки по швам.

– И? – оглядев ее с ног до головы, и поняв, что нападать она не собирается, спросила я. – Что теперь? Я создала умертвие, которое подчиняется мне. Но ее память, чувства, воспоминания…. Все это мне не подвластно.

– Да-да, я помню, – рассеянно кивнул Филипп, и, оттеснив меня плечом, шагнул к Лиане. Та стояла смирно.

Вытянув вперед руку с раскрытой ладонью, Филипп легонько дунул на нее. С ладони сорвалось бледно-серое облачко, словно дымок, и полетело прямо к Лиане, окутав ее лицо. Через секунду она встряхнулась, сбросив с себя сонное оцепенение, и дрожащим ломаным голосом произнесла:

– Почему мне так больно? Боги, как больно! Папа, помоги! Папочка!

Я закрыла рот рукой, а Филипп, обернувшись ко мне, резко бросил:

– Что ты молчишь? Спрашивай, что хотела. Времени у тебя немного.

– Почему она кричит?

– Потому что проживает последние минуты своей смерти, – мрачно ответил Филипп. – И не забывай, что ее рассудок может быть помутнен.

– Кто-нибудь, помогите! Не надо! – продолжала кричать Лиана. Она бы бросилась бежать, но, находясь под моим подчинением, не могла, поэтому оставалась стоять на месте. Но ее тело крупно дрожало, выдавая желание спастись.

– Лиана, – нервно обратилась я к ней, и повторила громче: – Лиана, послушай! Я помогу тебе. Я помогу, если ты скажешь, кто это сделал. Кто тебя поджег?

Но Лиана будто не слышала меня. Преодолевая брезгливость, я шагнула к ней и схватилась за плечи умертвия, закричав ей прямо в лицо:

– ЛИАНА!

Не знаю, почему, но это подействовало. Лиана, всхлипнув, уставилась на меня пустыми глазницами. Я жестко сказала:

– Кто это сделал? Роуззат? Или Мансарр?

– Да, – выдохнула она.

– Один из них? Кто? – от волнения я вцепилась в нее сильнее, и плоть начала продавливаться под моими пальцами. – Кто, Лиана?

– Он, – с трудом произнесла когда-то красивая молодая девушка. – Он…

Ее тело пронзила крупная дрожь, и она вдруг обмякла. Продолжая удерживать ее, словно куклу, я затрясла Лиану, но она никак не отреагировала.

– Лиана? – с отчаянием в голосе позвала я.

Она не отозвалась.

– Время вышло.

Филипп подошел ко мне сзади и мягко отцепил мои пальцы от умертвия. Тело Лианы, покачнувшись, мягко шлепнулось в траву.

– Но почему? Я ничего не узнала!

Я повернулась к Филиппу, и требовательно ткнула в него пальцем.

– Мы должны попытаться еще раз. Сделай это еще.

– Не получится, воительница.

– Нет, получится. Просто верни ее воспоминания своей магией. Мне нужно, чтобы она назвала имя!

– А ей нужен покой. Она умерла. И второй раз ее душа не вернется. Ей слишком больно.

Я потрясенно выдохнула, глядя на собственные руки. Я надругалась над могилой Докуорт без разрешения, подняла ее из мертвых, заставила Филиппа мне помогать, и все это было зря?

– Успокойся, – де Рандан, наблюдавший за мной, схватил меня за руку, и достал откуда-то платок. Им начал вытирать мои ладони, перепачканные чужой плотью. – Кое-что ты все же узнала.

Да, верно. Я назвала два имени, и на одно из них Лиана сказала – да. Значит, убийца или Мансарр, или Роуззат.

Но я и так это знала!

От отчаяния и бессилия мне захотелось зареветь. Но была еще Кева. Ее нужно найти, и времени остается все меньше и меньше.

Филипп закончил очищать мои руки, и мягко сжал пальцы в своей руке.

– Иди к своей команде, воительница. Я тут приберусь.

Я встрепенулась. Он выполнил часть сделки, а еще его ищут королевские стражники. Значит ли это, что…

– Ты уезжаешь? – прямо спросила я.

Филипп кивнул, и добавил:

– Мне больше нечего здесь делать.

И эта фраза почему-то ранила меня сильнее, чем неудачная попытка воскрешения Лианы. Сжав челюсти, я с трудом сказала:

– Да, я понимаю. Спасибо, что помог. И вообще…

– Не волнуйся, маленькая воительница, – ласково улыбнулся Филипп, и заправил прядь волос, выбившихся из пучка, за мое ухо, – мы еще обязательно увидимся.