Драгоценность - Эми Эвинг

– Это произойдет сегодня? – спрашиваю я. Доктор Блайт улыбается и качает головой.

– Нет, Вайолет, – отвечает он. – Не сегодня.

Мне назначают все те же обследования, с заклинаниями и мониторами, хотя однажды все-таки был и инвазивный осмотр.

Я всегда ненавидела эти процедуры в Южных Воротах и спасалась только тем, что закрывала глаза, съеживаясь от холодного прикосновения инструментов, и представляла себе, что музицирую, мысленно проигрывая знакомые пьесы.

Однако к концу недели тесты на заклинания становятся все сложнее. Неудивительно, что доктора Блайта особенно интересует третье из них, на рост. Со срезанными цветами работать проще простого – их жизнь угасает, и ею легко управлять. Небольшие растения, такие как папоротники или сорняки, тоже не вызывают проблем. С саженцами немного сложнее. Но самое мучительное – это повторение, потому что теперь доктор Блайт засекает время, проверяя, сколько заклинаний на рост я могу выполнить, прежде чем начнется кровотечение и боль станет невыносимой.

– Спасибо, Вайолет, – говорит он в конце каждого сеанса. – Это очень впечатляет.

Я никогда не знаю, что сказать в ответ.

Но герцогиня держит слово, и моя жизнь – если отбросить визиты к доктору – протекает довольно приятно. Мне позволено гулять по дворцу, хотя Аннабель неизменно сопровождает меня. Кормят превосходно, и у меня такое чувство, будто на кухне уже знают мои вкусы. Каждый день я ищу в библиотеке Люсьена, но там никого нет, разве что иногда заходит кто-то из горничных или лакеев, да еще племянница герцогини, но мы с Аннабель стараемся ее избегать. Однажды мы видели Гарнета, но он задержался ненадолго. К тому же Аннабель так густо покраснела, что мне пришлось спрятаться вместе с ней за стеллажами с любовными романами и дожидаться, пока он уйдет.

Я уговариваю себя быть терпеливой. Убеждаю себя в том, что Люсьен не стал бы обнадеживать меня, если бы не был уверен в своих возможностях.

Иногда я сижу в своем любимом кресле, большом и уютном, у окна в чайной комнате и наблюдаю за гостями, прибывающими во дворец. Аннабель просвещает меня, рассказывая, кто есть кто. Часто бывает графиня дома Роз; Аннабель говорит, что дома Роз и Озера – давние союзники. Когда-то дом Озера состоял в союзе с домом Камня, но лет тридцать назад они поссорились и с тех пор ненавидят друг друга. Это похоже на правду, думаю я, вспоминая первый званый ужин.

– Ты не знаешь, из-за чего была ссора? – спрашиваю я.

Аннабель пожимает плечами и качает головой.

Произошло после смерти отца Г.

– О-о. Сколько же лет было герцогине?

16.

Что-то похожее на жалость шевелится в моей груди. Я вдруг ловлю себя на мысли, что у нас с герцогиней есть кое-что общее – наши отцы умерли, когда мы были совсем юными.

Рыжеволосая леди дома Стекла – тоже частая гостья, хотя я больше не вижу рядом с ней беременного суррогата.

Мечта о побеге так заманчива и так иллюзорна, что иногда мне кажется, будто все это мне приснилось. Но я все равно держусь за нее, пока хватает сил, хотя с каждым днем она ускользает все дальше.

Однажды после обеда Аннабель протягивает мне бледно-голубое пальто.

– Для чего это? – спрашиваю я. – Мне казалось, что пора идти к доктору.

Аннабель кивает и слегка встряхивает пальто, настаивая, чтобы я его надела. Мы идем не к лифту, а спускаемся по небольшой лестнице на первый этаж. Проходим мимо бального зала, и она выводит меня через заднюю дверь в сад. Мы бредем по аккуратно подстриженным тропкам, минуя лабиринт из живой изгороди, углубляясь в лес. Листья уже опадают, и деревья шуршат оголенными ветками и стонут под натиском ноябрьского ветра.

Тропинка обрывается у раскидистого могучего дуба. Его ствол настолько толстый, что я легко могла бы спрятаться за ним, и никто бы меня не нашел. Неухоженная крона только начинает менять окраску, покрываясь ярко-оранжевым и тускло-желтым налетом.

– Добрый день! – Из-за дерева выходит доктор Блайт. Он в светло-коричневом костюме и опирается на трость с серебряным набалдашником, в другой его руке – небольшой черный саквояж. Странно видеть его не в стенах врачебного кабинета, и еще более странно – без привычного белого халата.

– Почему мы в саду? – спрашиваю я. Доктор Блайт кивает Аннабель, и она, сделав реверанс, спешит обратно по тропинке.

– Видишь ли, Вайолет, – начинает он, – сегодня мы приступаем к особому проекту. Твои способности действительно уникальны, и мы еще толком их не исследовали. Поэтому я хотел бы поставить перед тобой сложную задачу. Это же хорошо – ставить перед собой цель, ты согласна?

Я хмурюсь, не понимая, к чему он клонит.

– Что вы от меня хотите?

Доктор Блайт переводит взгляд от меня к дубу.

– Заставь его расти, – просто говорит он.

На секунду я думаю, что он шутит. Оглядываю дерево с его тысячами ветвей, жесткой, морщинистой корой, толстыми узловатыми корнями, уходящими глубоко в землю. Оно, должно быть, очень старое.

Никогда и ничего подобного я еще не пробовала.

– Но как? – спрашиваю я.

Доктор Блайт пожимает плечами.

– Как тебе удавалось заставить расти цветы и папоротники?

– Да, но… – Я с опаской подхожу к дереву. Дуб не только старый, он еще и огромный. Я протягиваю руку и прикасаюсь к шершавой коре. Почему-то рядом с ним я чувствую себя ребенком. Разве можно сравнить этого исполина с хилым бесплодным лимоном на заднем дворе нашего домика? Этот дуб – сама жизнь.

Я вдыхаю носом воздух и на мгновение задерживаю дыхание. Потом нащупываю сучок от сломанной ветки и накрываю его рукой. Дерево пахнет сухой землей и отмирающими листьями.

Первое: увидеть предмет как он есть. Второе: нарисовать мысленный образ. Третье: подчинить его своей воле.

Ничего.

Я ничего не чувствую.

Со мной такого не бывало со времен самого первого урока по заклинаниям в Южных Воротах.

Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь.

«Давай, Вайолет, – говорю я себе. – Ты можешь это сделать».

Первое: увидеть предмет как он есть. Второе: нарисовать мысленный образ. Третье: подчинить его своей воле.

Кончики пальцев начинает покалывать. Дуб, который неожиданно заполняет мои мысли, не то чтобы гигант, но он полон красок, и его листья куда более живые и яркие. Он стоит посреди открытого поля, где гуляет ветер, и ветки дуба пускаются в пляс. Я не знаю, откуда взялся этот образ, но неожиданно дерево откликается.

Я изумленно ахаю и крепче хватаюсь за сучок, потому что не хочу разорвать эту связь. Никогда еще во мне не было столько энергии, столько древней, могучей силы. Мое тело сливается с дубом, и сердце бьется за двоих. В этом дереве бурлит жизнь, я чувствую ее мощное течение. Это не тонкие нити сорняков, которыми легко манипулировать, это толстые провода тепла, глубоко вросшие в землю. Я потрясена чистой и красивой силой природы.