Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли! (СИ) - Екатерина Ильинская

Элла решительно прошагала к Саюши, взяла ту на руки и села в ближайшее кресло. Змея тут же открыла пасть, высунула язык и замурчала. Ну, просто идеальный котик. Всегда бы так себя вела!

— Прошу прощения… — Инспектора эта картина не убедила, и он начал возражать. — Но провести осмотры и сделать анализы в такой короткий срок нереально. Во всяком случае, качественно.

— Хотите поставить под сомнение квалификацию целителя Лотиана? — холодно спросила Элла, а инспектор нервно сглотнул.

Не знаю, кто такой этот целитель Лотиан, но он явно был не последним человеком в своей области. Или с ним просто не хотели связываться, что меня, впрочем, тоже полностью устраивало, лишь бы этого хватило, чтобы убедить инспектора.

— К квалификации господина Лотиана никаких вопросов нет, — пошёл на попятную сотрудник мэрии. — Но странно, что он лично занимается этим существом. Откуда у госпожи Ковальд такая огромная сумма на оплату его услуг, да ещё чтобы помощницы на осмотр домой приходили?

— Выяснение финансовых обстоятельств в ваши должностные обязанности не входит, — вмешался Хантли.

— Это священная миларская коббарра! — одновременно с ним воскликнула Элла. — Уникальное существо! Да целитель Лотиан готов сам приплачивать, лишь бы изучать её!

Уникальное священно существо повернулось к инспектору, показало язык и зашипело.

— Шс-с-с… — И в этом звуке мне послышалась насмешка.

Это смотрелось так забавно, что я хихикнула. Раз. Другой. Все взгляды скрестились на мне, но я ничего не могла с собой совладать. Нервное напряжение утра выходило с нервным же смехом. Я закрыла рот рукой, но смешки всё равно прорывались наружу. И если Хантли смотрел обеспокоенно, а Элла лукаво, то инспектор был мрачен и выглядел оскорблённым.

— Простите, это нервное, — выдавила я и снова захихикала.

— Не радуйтесь раньше времени, госпожа Ковальд. Мы ещё не осмотрели дом на предмет пристойных условий содержания.

Смеяться тут же расхотелось. Ох, Ошур, помоги, раз взялся за это дело!

К месту содержания у мэрии было гораздо меньше претензий, чем к здоровью питомца, но у меня был просто пустой дом с минимумом мебели, и все очень быстро это увидели.

— У вас даже кухни нет, — обойдя первый этаж, резюмировал инспектор.

Я поймала вопросительный взгляд Хантли и пожала плечами. Ну да, нет кухни, что в этом такого? Она мне не особенно и нужна. Тем более, к вечеру уже будет. Точно!

— Мебель привезут сегодня и соберут сегодня, — а потом я зачем-то добавила: — А с завтрашнего дня будет приходить женщина, чтобы готовить и поддерживать порядок.

— Как-то у вас всё гладко получается, — нахмурился инспектор и уставился в список.

Я напряглась. В голове было пусто, как на выпускном экзамене по математике. Какие пункты в списке остались незакрытыми, я просто не помнила. Я даже не понимала, какие выполнила целиком, какие частично, и с какой стороны сейчас нанесут удар.

— Амелия, не переживайте. — Эрнет вдруг оказался рядом и едва ощутимо провёл рукой по моей спине. — Коббарра останется у вас. Никаких критических нарушений в условиях содержания нет. А все недочёты можно будет устранить до вечера.

Эти слова — или жест? — произвели поистине магическое действие: внутри что-то словно щёлкнуло, и я, наконец, расслабилась. Захотелось опереться на журналиста, может, даже положить ему голову на плечо — так сложно стало стоять. Но я, конечно, не могла себе этого позволить.

— Итак, вместо вольера вполне подойдёт задняя комната дома. — Первая галочка в списке встала на своё место. — Обставлять её мебелью нельзя, — добавил инспектор, и я согласно кивнула.

Так у Саюши появилась собственная комната. Огромная! Как-то несправедливо получалось, конечно, — моя спальня была гораздо меньше. Приходилось утешаться тем, что у меня-то весь дом. Правда, я сильно сомневалась, что спать коббарра будет у себя, а не в моей кровати, всячески пытаясь меня оттуда вытеснить. Ну, что ж, я была согласна и на такие неудобства.

Инспектор пробормотал что-то под нос, поставил ещё несколько галочек в список и подвёл итог:

— Я зайду вечером, чтобы забрать документы от лекаря и убедиться, что появилась переноска, организовано место питания и сна, пандус для подъёма по лестнице, отрегулированы артефакты, поддерживающие температурный режим и нужный уровень освещения. Также прошу предоставить договор с ветлечебницей на регулярные осмотры и контроль за состоянием коббарры. Мой рабочий день заканчивается в шесть вечера. В половину шестого я буду у вас. Надеюсь, вы успеете всё организовать к этому времени. Всего хорошего.

Инспектор приподнял кепи и молча вышел из салона. Кажется, он был зол. А может, просто недоволен тем, что придётся снова возвращаться к вопросу коббарры. Кто же хочет делать одну и ту же работу несколько раз?

— Амелия, не волнуйся, я напишу тебе все справки. Это абсолютно здоровая змея. Если зайдёшь в обеденный перерыв, то попрошу целителя Лотиана посмотреть её лично.

Обед! Работа! За всеми этими волнениями я совершенно забыла, что пора начинать принимать клиентов. Эллу, например. Да и в дверь уже заглядывала средних лет женщина с корзиной овощей в руках. Решила забежать после рынка? Нет, так не пойдёт. У меня же тут скоро очередь образуется, а это неправильно.

— Секундочку! — крикнула я и побежала наверх по лестнице, чтобы вернуться с пустой тетрадью. Я планировала записывать туда предсказания, когда моя старая закончится, но придётся использовать её для других дел.

— Господин Хантли — это вам, — я сунула тетрадь в руки журналисту. — С завтрашнего дня приём до обеда по записи. Одно гадание занимает не менее получаса. Можно записывать троих клиентов друг за другом, потом перерыв полчаса, потом снова запись. Обед в два часа, после трёх свободный приём. За двойную оплату можно записать на сеанс с шести до восьми. По тройному тарифу приём в выходные.

Лицо Эрнета вытянулось, и он поднял совершенно непонимающий взгляд с тетради на меня. Было похоже, что им никто никогда не командовал, а тут какая-то гадалка… Но я рассчитывала на его покладистость, и что он не успеет прийти в себя до того, как я скроюсь в рабочей комнате. А дальше ему не останется ничего иного, как исполнить