Скажи мяу, ведьма, или Дорога проклятых кошек - Виктория Александровна Килеева

Лара ощутила, как её язык прилип к нёбу, и, не способная выразить свой гнев иначе, залилась беззвучными слезами.

«Тебя я тоже убью, красноглазый изверг», – пообещала она себе.

– Никто и не примет тебя за благородную! – будто сплёвывая, бросил Хансен. – Но как племянница канцлера ты должна хоть немного уметь вести себя в обществе. – Он обернулся к швее. – Приступай.

Женщина сняла с неё платье и поверх сорочки надела корсет. Шнуровку почти не затягивала, но Лара всё равно почувствовала себя захваченной в капкан странного вида.

На ней остались только сорочка, корсет и нижние юбки – платье унесла швея. Спина теперь была прямой и жёсткой, а себя Лара ощущала негибкой и несвободной, зато с соблазнительно приподнятой грудью. Ощущение усилилось, когда Хансен убирал её волосы в хвост, приговаривая:

– Дура ты. Благодаря господину канцлеру ты станешь придворной дамой. Вообрази, сколько девиц поменялось бы с тобой местами.

«Хочешь, поменяемся?» – мысленно съязвила Лара, не в силах сказать это вслух.

Потом её учили делать реверанс.

– Держи голову, не забывай об осанке! – восклицал старый учитель.

«Забудешь тут…» – думала она, покорно приседая и отводя ногу назад, как муштрованная лошадь.

Во время приседания Лару учили изящно расставлять руки в стороны. А они дрожали. Постепенно на смену подавляемого гнева приходило отупение: она больше ничего не воспринимала и не хотела.

«Это не я. Они превращают меня в куклу. – Лара опустила глаза на своё полуодетое тело. – Уже превратили».

Канцлер, принёсший обед, что-то почувствовал.

– Довольно уроков, ей хватит. – Он посмотрел на Хансена: – Сколько времени осталось до конца заклятия?

– Час.

– Прекрасно.

Сталеглазый отпустил и Хансена, и учителя танцев.

– Слушайся его милость, – уходя, велел охранник Ларе.

Та устремила на канцлера тяжёлый взгляд.

«Не прощу. Изничтожу».

Дверь закрылась. Йорг Хольдт указал на поднос, водружённый на столик.

– Садись в кресло и ешь не спеша.

Лара подчинилась.

– Как-то ты молчалива, – заметил сталеглазый, оставшись стоять. – Ах да, Хансен, верно, приказал тебе помалкивать. Можешь говорить.

Лара со вздохом отвела ложку и, не глядя на канцлера, сказала вполголоса:

– Вы же понимаете, что я вас когда-нибудь уничтожу?

– Когда-нибудь? – В его тоне слышалась улыбка. – Мне нравится, что так или иначе ты видишь свою будущность рядом со мной.

– Я никогда не забуду унижения, которое испытала по вашей милости…

Вдруг канцлер наклонился к столику, накрывая её руку прохладной ладонью.

– Сначала, кисонька, ты остановишь войну.

Лара подняла на него глаза. Тогда он убрал руку и выпрямился.

– Господин канцлер, – обратилась она, хотя язык так и жгло назвать его господином ублюдком. – А какая звериная суть у вас?

Некоторое время стальные глаза изучали её лицо. Пожав плечами, Йорг Хольдт ответил:

– Этого я не знаю.

«Скоро узнаем».

Её день начинался до омерзения однообразно: Хансен говорил два заклинания подряд – для пробуждения и подчинения воли, а она послушно размыкала веки, будто тело ждало лишь его приказа.

«Я вас всех ненавижу» – первая мысль за утро.

– Вставай, ослица, и не смей колдовать.

«Я вас всех уничтожу» – вторая мысль за утро.

Поднимаясь, Лара заметила, что у изножья кровати стоит не только белобрысый охранник и плаксивая швея, но и молодая перепуганная служанка.

– Это… ведьма? – шёпотом спросила та у швеи.

На Ларе была вчерашняя льняная сорочка, которая украшалась серебряной вышивкой. Ни метлы, ни лохмотьев – ещё бы не засомневаться.

– Такая же ведьма, как этот прохиндей – колдун. – Лара кивнула на Хансена, пользуясь тем, что пока способна говорить.

– Молчать! – приказал охранник.

Лара скривилась – теперь у неё отняли и это.

– Стой на месте. Одевайте её.

Если нижние юбки Лара стерпела, то, завидев свёрнутый корсет, от которого так радостно было избавиться вчера вечером, она замычала и замотала головой. Служанка и швея отпрянули от неё, побледнев.

– Чего она мычит? – запричитала женщина.

– Потому что ей не велено разговаривать! – сердито ответил Хансен. – Стой смирно, сука! Прекрати мычать!

Прежде чем он кончил фразу, Лара пусть на секунду, но успела, мыча, выбросить руку в сторону женщин. Служанка с визгами, швея с воплями – обе кинули корсет и побежали из комнаты прочь.

– Она не может колдовать! Вернитесь! – закричал Хансен.

Он выглядел растерянным, будто не знал, догонять ему женщин или одевать Лару самому. Лара уже не мычала. Только голова моталась из стороны в сторону, как маятник.

– Прекрати! Прекрати! – Хансен замахнулся для пощёчины.

Даже принуждённая не шевелиться, Лара вся внутренне сжалась. Занесённая над ней рука замерла. Хансен торопливо шагнул к двери.

– Ты пожалеешь…

«Что теперь будет?» – обожгло её мысленной вспышкой.

Лара не знала, сколько времени она простояла столбом с гулко бьющимся сердцем, пока за дверью не послышался топот и в комнату не влетел раскрасневшийся от гнева канцлер:

– Ты почему такая тварь?!

Ларе хотелось бить его по наглому лицу до кровавых мозолей на руках.

– Ши-рва-ци-ас-воль-он-тэ! Отвечай! – крикнул сталеглазый, и слова из её горла полились водопадом:

– Это я-то тварь?! А кто ты, плешивая мразь? Мало того что ты меня похитил, ты делаешь из меня механическую куклу! Куклу!

Лара уже сама не знала, где её истерика настоящая, а где притворная – настолько она была измучена.

Канцлер со вздохом уточнил:

– Ты не хочешь надевать корсет?

– Да, не хочу! – немного поутихла Лара. – Оставьте мне хотя бы мою одежду!

Йорг Хольдт оглянулся на стоявшего позади Хансена.

– Пусть это треклятое платье едет в багаже. Иди догони служанку, иначе одевать и причёсывать нашу стерву в Вестфалии будешь ты.

Эта угроза привела охранника в такое смятение, что он побежал. Канцлер тем временем поднял с пола одежду Андреаса и бросил Ларе.

– Одевайся.

Лара повернулась к нему спиной и сняла юбки, в мыслях отмечая: «Одно заклятие для подчинения воли можно перекрыть другим? А если бы два колдуна, наложивших заклятие, потребовали противоположных вещей? Надо будет спросить об этом в пути. – Она осеклась. – В пути… Я уже смирилась с тем, что поеду чёрт знает куда и не спасу своих друзей? Как страшно… Плешивый дюйм за дюймом отвоёвывает у меня позиции. Я отстояла свой наряд, но не отстояла свободу».

Когда ей осталось надеть только чулки и ботфорты, Лара обернулась через плечо.

– Мне нужно сесть на кровать.

– Садись, – дозволил канцлер.

Пока Лара подвязывала под коленями чулки и натягивала сапоги, он наблюдал за её действиями с лёгким презрением.

– Они ведь явно тебе велики. Как ты в них не спотыкаешься?

– Чулки не до конца дотягиваю, чтобы заполнить пустоту в носках сапог, – ответила Лара. – Я уже привыкла.

– И эта девица отказалась от