Змеиные секреты - Татьяна Мираббилис

Рас была просто счастлива увидеть мои достижения. Но после, она предложила усложнить, и «карусель» из пальцев перешла на новый уровень: после мизинца к большому пальцу присоединялись все остальные, поочередно: сначала безымянный, потом средний. Через оборот. Заканчивалось все на указательном пальце. Было сложновато, но приноровившись, я и это упражнение выполнила. Мои пальчики бегали один за другим, увеличивая скорость. Закончив, я с удивлением обнаружила, что мысли в моей голове пропали, там была стерильная тишина. Появилось желание побродить по закоулкам души. Одной. Абсолютно одной.

Под конец занятия, госпожа куратор вся светилась от удовольствия. Я рассказала ей о своих ощущениях.

— Что ты знаешь о медитациях?

— Ничего.

— Это самый простой способ для обычных людей и полулюдей достигнуть такого состояния, которое ты с легкостью испытываешь сейчас. Многим нужны часы, дни, а то и месяцы, чтобы получить такой эффект. Медитация — это интерпретация сильно упрощенного действа, совершаемого принцессой Священных в поиске утерянного портала. И основа его — полное погружение в себя. Теперь ты видишь, насколько ты необычная адептка? То, что для других непреодолимый путь, для тебя — минутная разминка.

Мне было приятно услышать похвалу от этой умудренной столетиями женщины. И все же, мне казалось, что все очень просто, что мне неоправданно делаются послабления и привилегии.

— А какое второе упражнение?

Я глазами поедала куратора. Та была довольна моей жаждой знаний. Озадачить меня следующим заданием она не успела — в дверь постучали.

— Зайдите! — строгий менторский голос и никакого намека на недавнюю веселость.

— Добрый вечер, госпожа профессор! Добрый вечер, Зира!

В дверях моей палаты стоял Тиноб Эрентор. Глаза Новели Рас вспыхнули и потухли. Профессор смотрела на адепта с трудно скрываемой печалью. И молчала.

— Зира, я принес тебе вещи на завтра. Все по списку.

— А, спасибо.

— Я, кажется, не вовремя, прошу прощения.

Наш с Сенти «личный охранник» был само воплощение воспитанности. Он быстро склонил голову в прощальном жесте и хотел удалиться. Профессор его опередила:

— Ну что Вы, юноша, мы уже закончили встречу с адепткой Чаргородской. Вам незачем исчезать так поспешно. Раз Вы пришли, значит, на то были причины или запланированные дела. А мне, пожалуй, пора.

Госпожа Рас поднялась. Попрощавшись с нами, она направилась к выходу. Я явственно ощутила, как тяжело ей находится в обществе Тиноба. А ему — в ее. Ее тоска сбивала с ног, топила в море печали. А он… Тинобу позавидовал бы айзберг. Парень был предельно отстраненным, но при малейшем приближении к его границам становился обжигающе холодным. Он продолжал смотреть на закрывшуюся дверь.

— Почему? Почему ты так к ней относишься?

— Она была близка с моим отцом. Я узнал это тогда, в первый день. Прочитал в ее глазах, когда она узнала кто я!

— Она любила его. Я знаю. Любила сильно. Он умер, и для нее жизнь закончена. Теперь она лишь ждет своего часа.

— Если бы любила, была бы с ним. И, возможно, он был бы до сих пор жив. Я ненавижу всех его любовниц, ненавижу. Ненавижу ту, которая меня бросила! Если бы я только знал, кто она!

Внезапно мы осознали, что общаемся молча, полностью слыша и понимая друг друга. Это стало откровением для обоих.

— Извини. Я предполагал, что у тебя есть такие возможности. Еще там, на поляне, в первый день. Хотел проверить, но в последний момент не решился. Ты стала оглядываться, и я отступил.

Я четко припомнила тот день и состояние, когда меня стало затягивать, словно в омут.

— Ага, — подтвердил Тиноб, и сейчас подглядывающий за моими мыслями.

— Ах ты ж! — я кинулась с кулаками, желая восстановить справедливость в связи с наглым вторжением в мои ментальные границы. А этот нахал поймал мои руки, скрутив меня и прижал к себе спиной, да еще и хохочет:

— Мелкая пигалица! — в его голосе слышались ребячество и теплота. — Ты лучше бы спасибо сказала!

— За что это? За то, что ты у меня в голове копаешься, а я об этом не слухом, ни духом!

Он резко отпустил мои руки и рывком повернул к себе:

— Я не копаюсь. Это был первый и последний раз, когда я попытался проникнуть в твои мысли.

— А сегодня? — я изображала воробья в военной ипостаси.

— Сегодня мы оказались на одной волне. И ты сама начала.

— И почему я должна тебя благодарить? — не отступала я.

Парень странно глянул, но потом сказал:

— Там, на поляне, где мы выбирали старосту курса, я просто смотрел на понравившуюся мне девочку. Странную, непонятную. У меня действительно есть способности к менталу, они врожденные, но поскольку в детстве в семье мною никто не занимался, я учился сам. Меня учили шаманы нашего края. Кто чему. Но полностью я так и не освоил эти способности, так, кое-что знаю, кое-что умею. Захотел узнать о тебе больше, но испугался твоей реакции. А потом просто решил поговорить и познакомиться ближе. Я пошел за тобой, увидел, как ты присела отдохнуть. Я смотрел на тебя из-за кустов. Я знаю, девочки любят цветы. Мне показалось разумным принести тебе цветы, ты мне очень понравилась. Пока я за ними ходил, ты уснула. Когда вернулся, то возле тебя я обнаружил, угадай, кого?

Я молчала. Картинки менялись перед глазами. А еще такой Тиноб Эрентор мне был неизвестен — его глаза горели. И он смотрел, не отводя взгляда.

— Кого? — просипела я.

— Ненаследного принца королевства тайпанов. Оксиурануса. Личной персоной. И угадай, с чем?

— Чем? — голос понизился до шепота. Мне было страшно услышать ответ.

— С белым цветком орхи. Зира! — теперь его голос осел до хрипоты, а его пальцы попеременно то сжимали мои плечи, то испуганно отпускали. И снова сжимали, очень сильно. Мне было больно, но я не могла пошевелиться, лишь смотрела в глаза Тиноба. И глаза эти были сейчас змеиными. — Он принес тебе белый цветок орхидеи. Ты знаешь, что это означает?

Я качнула головой. Сначала в стороны, потом утвердительно.

— Это как?

— Сначала — нет, — я снова качнула головой в стороны, — потом девочки мне рассказали. Мне снилось, что боролись два змея, — неожиданно вспомнила я.

— Тебе не снилось. Мы действительно схватились с ним. Он недопустимо близко подошел к тебе. Спящей! Он стоял и смотрел на тебя, когда ты спала. — В глазах Тиноба плясал огонь. — И я испугался. Не знаю, чего больше. Того, что он принес тебе этот цветок, или того, как близко он от тебя находился.

— Мне показалось, что один из вас был ранен, — словно во сне произнесла я.