Люди бездны - Лика Лонго

Мы вышли из дома им навстречу. Саймон открыл ворота и все трое оказались в саду. Цокая каблучками по каменной дорожке, Жанна направилась к нам. На ней были черные стильные брюки, а распахнутая жилетка из чернобурки приоткрывала очень глубокое декольте, в котором молочно светилась белая кожа. На ходу девушка оглядывала наш дом цепким взглядом оценщика. «Ишь ты, небось уже квадратные метры посчитала!» — пробурчала за моей спиной Надька. Кажется, коллега Саймона даже не заметила, что он держит за руку Адриана, и что ребенок по человеческим мерками никак не мог родиться два месяца назад.

— Семен, я приехала узнать, когда вы выйдете на работу. Вас все очень ждут, наши исследования встали… — ее грудное контральто звучало очень сексуально, как будто девушка из «секса по телефону» обольщала клиента.

— Не знаю. Я буду со своей семьей столько, сколько понадобится. — сухо ответил любимый, скрещивая руки на груди.

Тут только Жанна окинула нас рассеянным русалочьим взглядом. Но он дольше задержался на моем лице, которое сильно изменилось с нашей последней встречи, чем на Адриане. Она сделала нетерпеливый жест и хотела возразить что-то, как вдруг раздался хриплый голос Надьки.

— Сегодня, кажется, семнадцатое ноября. Сезон охоты на чужих парней окончен, подруга. Можешь зачехлить оружие! — она кинула выразительный взгляд на декольте Жанны.

Глаза рыжеволосой девушки сузились, лицо приобрело сходство с лисьей мордочкой.

— Это ты свои орудия зачехли, дура! — взвизгнула Жанна дурным голосом уличной торговки.

Надька покосилась на свое декольте, которое не уступало вырезу рыжеволосой, и возразила:

— Мое оружие — это мозги. И их я всегда держу наготове.

Антон прыснул, Саймон деликатно сдерживал улыбку, но его серо-синие глаза излучали смех. Александра посмотрела на Жанну с деланным сочувствием: поражение рыжеволосой красотки в словесной перепалке было очевидным. Жанна поджала тонкие губы и обвела нас неприязненным взглядом. Кажется, она заметила, наконец, Адриана. Несколько секунд она изучала лицо малыша, потом ее глаза впились в меня.

— Вот, значит, как. — хрипло сказала она — Я слышала о таком. Ведьмы, которые меняют внешность. Ты же была ниже ростом, я помню! И ребеночек под стать мамаше…

— Жанна, вы ведь занимаетесь наукой! Уж вам-то стыдно верить в ведьм, меняющих внешность. — мягко возразил Саймон. Он говорил серьезно, но глаза продолжали смеяться.

— Ты сам не понимаешь, с кем связался. — она даже не заметила, как перешла на «ты» — Ты полностью под властью ее чар! Эта ведьма прибрала тебя к рукам, приберет и твой домик. — девушка вновь обвела взглядом наше жилище — Так что мне здесь делать нечего. — Она резко развернулась, откинула назад рыжие волосы и устремилась к выходу. Через минуту, уже сидя в холле, мы услышали, как громко хлопнула дверца такси.

— Итак, обиженная принцесса покинула заколдованное царство. — прокомментировала Александра, усаживаясь на белый диван — А кое-кто продемонстрировал высший пилотаж в деле укрощения рыжих стерв…

Надька надулась от важности.

— Вы еще не знаете всех моих талантов! — сообщила подруга. — Счас покажу вам кое-то…

— Ой, только, пожалуйста, не пой! — испуганно попросил Антон.

Надька прожгла его гневным взглядом и вытащила из сумки папку с альбомными листами. Вместе с ней на стол вывалился смятый номер «Сочинского вестника».

— Вот. — Надька протянула мне странную картинку, нарисованную акварелью. Это был человечек с большим кругом вместо ног. — Узнаете?

— Это, наверное, гончар со своим гончарным кругом? Или кентавр на колесах? — с сомнением пробормотал Антон.

— Ты издеваешься? — взревела Надька — Это Элеонора Грасини сидит у моря и ждет, когда приедет Адриан! Какой гончарный круг? Это колеса инвалидной коляски!

— А-а-а… — только и сказал Антон. Он явно не хотел развивать тему ее творчества. Но от Надьки так просто не отвяжешься.

— Нет, ну скажите! Ведь похоже? — настаивала она.

— Мне кажется, художника из тебя не получится. Может, тебе поискать у себя какие-нибудь другие таланты? — деликатно заметил Саймон, изо всех сил удерживая рвущиеся вверх уголки губ.

— Уже искала. Нет никаких. — вжала голову в плечи подруга — Обманули меня Грасини…

— Что? Что ты натворила, дурочка? — хищно придвинулась к ней Александра — Что ты позволила им сделать с собой?

— Да ничего такого! Стариканы не сделали мне ничего плохого! — отбивалась Надька — Утром, пока вы все спали, я попросила их развить во мне какой-нибудь талант. А Стив сказал, что все заложено в человеке от рождения и они не знают, к чему у меня способности. Ну я ужасно их уговаривала и они согласились. И ничего такого страшного не было, они обмотали меня проводочками, какие-то лампочки включались. Потом они сказали, что теперь талант проявится сам. Если он во мне заложен, конечно. Ну и значит, нет у меня никакого таланта. — голос ее упал почти до шепота — Чего, конечно, и следовало ожидать.

— Ну, подожди, почему так сразу: «нет таланта»? — возразила Александра уже гораздо мягче — Ты еще что-нибудь попробуй. Танцевать, например!

— Уже. — карие глаза Надьки налились слезами — Вчера вечером пошла в «Атмосферу», думала там всех поразить. Так меня охранник выставил, сказал, таким пьяным не место на танцполе! А я и не пила совсем…

— Может, у тебя к точным наукам талант? — встрял вдруг Антон — К математике, например?

— Не произноси при мне это слово! — простонала подруга. Я только усмехнулась, вспомнив как в школе при виде дроби на доске ее глаза наливались тоской.

Солнце скрылось также неожиданно, как и появилось. На небе сгустились низкие облака, сразу стало темно и хмуро. Но нам было очень уютно при мягком свете лампы с розовым абажуром. Мы сидели за круглым журнальным столиком в холле, подшучивая над Надькой и придумывая для нее различные таланты. Адриан бродил вдоль стен, рассматривая причудливый узор на обоях и лопоча что-то себе под нос. Напряжение, владевшее нами в последние несколько дней, отпустило. Ощущение уюта и покоя опустилось на меня.

— Смотри, Полина! — рука Саймона легла на мое плечо. Любимый показывал на большое окно, выходящее в сад — Это же первый снег. Понимаешь, в жизни Адриана это самый первый снег! — прошептал он.

Малыш тем временем подошел к стеклу и заворожено уставился на медленно падающие крупные снежинки. Подсвеченные фонарями, они, казалось, не спешили на землю, то кружась на месте, то взлетая вверх. Мы затихли, наблюдая за сыном. Я уже представляла себе, как мы пойдем на улицу лепить снежки, как вдруг малыш обернулся к нам. Его лицо было искажено гримасой, кулачки сжаты. Он опустился на пол и громко, отчаянно заревел. Мы с Саймоном подбежали к нему, любимый схватил сына на руки. Я утирала слезы, градом бегущие из синих глаз, и пыталась успокоить его. Но все было тщетно, малыш не унимался. Напрасно Надька рычала, изображая серого волка, а Антон кукарекал петухом. Не помог и его любимый резиновый дельфинчик, которого принесла из детской Александра. Лишь минут через десять лицо малыша прояснилось. Он притих на руках у Саймона и уже не рвался исследовать комнату. Потом глазки его закрылись и он уснул.