Падшие Ангелы (СИ) - Блэйс Кэтрин

«Боже, боже, боже, что же я натворила?» — мысль красной строкой мчалась стремглав в ее голове, а она не знала, что с этим делать.

— Это… это ошибка, ясно? — на выдохе произнесла Кара. — Ничего не было.

Руки тряслись. Если он кому-нибудь проболтается о том, что только что здесь произошло, это станет катастрофой, потому что простой разговор с ним и ее спасение было тайной, которую она обязана была унести с собой в урну для праха, но это… Это вгоняло девушку в ужас.

— Не переживай, я не хочу, чтобы каждый знал о том, как хранительница набросилась на меня с поцелуями, — он брезгливо поморщил лицо, скривив губы, — в жизни от этого не отмоюсь.

— Я не набрасывалась на тебя, Морган, — она сделала шаг ближе к нему, но все еще держалась на достаточном от него расстоянии, чтобы, не дай бог, снова не вдохнуть запах его кожи. — Запомни это.

— Можешь утешать себя этой мыслью сегодня ночью.

Кай развернулся на пятках и понесся прочь с места их встречи. Его плащ развевался из-за созданного ним потока ветра от его ходьбы. Морган держал свое лицо в секрете, не используя полностью вампирскую скорость, но двигаясь быстрее обычного человека. Он казался слишком расслабленным сейчас. Ничего не было. И это чувствовалось, как фальшивое временное утешение.

Кара быстро развернулась в сторону центра и ускоренным шагом устремилась домой. Она зацепила руками волосы, которые еще помнили приятное болезненное натяжение совсем не ее собственных пальцев, и откинула их назад, чтобы даже краем глаза не видеть рыжие локоны.

Кара облизнула и так уже влажные губы, чтобы снять с себя его вкус, но стало только хуже. Такие приятные морозные ягоды теперь стали горчить из-за настоящего вкуса табака. Прекрасный аромат и отвратительный привкус. Он жег ее язык, а она даже не могла избавиться от этого. Денег с собой не было, так что девушка осталась без воды или жвачки.

Дорога домой оказалась по ощущениям короче, чем путь к мосту. Оба раза она была занята мыслями, но в прошлый раз она бежала. Одна правда и никакой логики.

Дверь снова хлопнула с глухим лязгом, послышались отклики, но Каре было плевать. Она вбежала по лестнице, не заходя в комнату, раскрыла дверь ванной и закрылась там. Смыть, стереть, отодрать вместе с кожей с себя прошедшие сутки. Неудачный патруль, странное утро у Кая, поцелуй Адриана, ссора с Ником, отвратительные новости, а потом снова Кай и его язык, умело очерчивающий границы ее губ. Боже, она этого не выдержит.

Кара заскочила в ванную, сбросив с себя всю одежду, включила холодную воду, ахнув от неожиданности температуры, и постаралась прийти в себя. Девушка терла себя жесткой мочалкой, отчаянно пытаясь с помощью геля для душа с запахом цитрусов и хвои стереть с себя кожу, но не выходило. Все это так глубоко впечаталось в ее эпидермис, что ей бы помогло только подобно змее сбросить с себя чешую. Холодная вода только на немного отрезвила разум, но успела заставить посинеть губы, ногти и покрыться мурашками предплечья и спину. Кара переключила кран в теплый режим и просто уселась под душ, позволяя каплям понемногу согревать свое тело и расслабиться. Хватит пытаться быть в порядке, когда это не так. Она старалась слишком сильно и вот к чему это привело ее сегодня.

Девушке очень хотелось бы сидеть под струями воды, и чтобы слезы ее смешивались с ней, утекая в слив, как в этих драматических фильмах, но слез не было.

Была только усталость.

Копчик затек, спина тоже, вставать было тяжело, но необходимо. Кара обернулась в полотенце, оставляя волосы мокрыми, покинула ванную и почти сразу добралась до своей комнаты, в очередной раз благодаря Стейс за то, что она выбрала ей комнату в конце коридора. Мышцы нещадно тянуло от напряжения, которое все-таки ее не покинуло и теперь давило на голову. Полотенце осталось у подножья кровати и нагое тело обдало ветром из приоткрытого окна. Голова была мокрой, а кожа распаренной. Заболеть не хотелось и Кара закрыла его от греха подальше. Утром она будет похожа на одуванчик, зато без насморка. Девушка натянула на себя пижаму. Холодный атлас приятно остудил кожу.

Кара зажмурила глаза, затянула шторы и нырнула под одеяло. Уставшая и обессиленная. Опустошенная и разбитая.

Ей не снилось ничего, черное ничто перед глазами не приносило успокоения. Сон бывает разный: красочный, насыщенный странными, до жути нелепыми событиями или кошмар, который заставляет тебя проснуться в холодном поту и немом вскрике, или одно мгновение, когда ты только прикрыл глаза и вот ночь уже пролетела, а за окном новый день, который обязательно принесет тебе парочку испытаний и попытается сломать тебя. Это же было похоже на падение. Свободное долгое падение в никуда. Она летела вниз как Алиса падала в нору и, казалось, этому не было конца. Не было мыслей, не было красок, не было ничего. Говорят, наши сны — это искаженное представление наших мыслей и событий, которые оказали влияние. Тогда почему после последних часов она не могла почувствовать хотя бы что-то? Что-то, за что можно было бы уцепиться и выскользнуть из темноты? Снова увидеть медовые глаза Ника, блеск голубых камней на рукоятке ее клинка, услышать спор очередной шуточный спор между Стейс и Тави, заметить проблеск платиновых волос Кая, которые бы через чур сильно контрастировали с беспросветной темнотой…

Она распахнула глаза.

В комнате все еще стояла темнота и только пробивающиеся через полы штор лучи солнца давали понять, что уже утро. Или день. Каре потребовалось несколько минут, чтобы заставить себя встать с кровати, кинуть оценивающий взгляд в зеркало и скривиться. Ее волосы высохли ночью и теперь торчали во все стороны, глаза были красными, хотя она не плакала, под ними залегли темные тени, и они совершенно не выглядели отдохнувшими, ее губы потрескались от недостаточного увлажнения и теперь неприятно тянулись тонким слоем кожи. Если она улыбнется, для чего не было причин, они треснут. Тело ломило от неудобной позы во сне. Кара чувствовала себя заядлой наркоманкой, которая вот уже несколько дней не получала дозу. Выглядела она точно так же, как себя чувствовала.

Девушка, недолго думая, захватила вещи и направилась в душ.

Хватит. Вчера она позволила себе слабость. Сегодня она обязана собрать себя и продолжать работать. Слишком многое требовало ее чистого разума.

«Если происходящее сейчас может тебя сломать, то чего ты на самом деле стоишь?» — спросила она себя.

Сидя перед зеркалом, она перекрыла консилером синяки под глазами, вытянула ресницы тушью, делая их гуще и длиннее, даже нарисовала стрелки, попыталась создать здоровое подобие лица с помощью румян и добавила немного хайлайтера на лицо, чтобы глаза блестели и выглядели не такими уставшими и поблекшими. Каре не нужна была косметика, чтобы чувствовать себя красивой или уверенной, она прекрасно знала себе цену и имела высокую, наверное, иногда даже слишком, самооценку. Но нанесение макияжа было сродни медитации, которая помогала привести мысли в порядок и ни о чем не думать. Рисовать стрелки было почти так же успокаивающее, как бить грушу в зале, пока костяшки не собьются в кровь. Но зал был в другом конце центра, а зеркало прямо в ее комнате. Да и кровь на руках не заставит думать ребят, что она пришла в себя, а вот скрытие ее вчерашнего срыва — да.

Кара выпрямила волосы, не оставив шанса даже самым пронырливым кудряшкам остаться и усмехнулась сама себе. Все получится.

Девушка натянула форму и выскочила в коридор, твердым шагом направляясь на кухню. Когда она вошла, разумеется, снова последняя, все уставились на нее так, будто она буквально воплощала второе пришествие Иисуса. Тави накрывал на стол в это время, но остался стоять, как вкопанный, рискуя уронить тарелку с жареным беконом на серые джинсы Стейс. Брюнетка раскрыла рот в немом вопросе, но быстро пришла в себя, наверное, решив, что это выглядит нетактично, она тряхнула головой, заставляя короткие по плечи волосы темного шоколада разметаться в стороны. Майклсон пришла в себя первой.