Хочешь мою жизнь? - Анюта Тимофеева

и выращивал там картоперцу. Никогда он не был образцом элегантности – ну, уж так вышло! Он был живым, милым, обаятельным, но не самым красивым и ухоженным парнем в гареме. Но все же спортзал, уход за собой: маникюр, забота о волосах – все это было записано на подкорке головного мозга каждого наложника. Иначе ты не гаремный наложник, а сельскохозяйственный клон.

А вот теперь, кажется, Риан и превратился в этого клона. Какой маникюр… Ногти коротко обрезаны, чтобы было удобнее работать. А как-то он даже не принял душ вечером, потому что просто «отрубился», как выражались парни, посмотрев какой-то контрабандный фильм. Какие там специальные шампуни и маски для волос! Солнце пересушило пряди, а простая озерная вода и остатки дешевого шампуня довершили начатое и превратили его в какое-то пугало. Он бы сейчас умер от стыда, если бы парни из дома увидели его таким.

Странно, но ни разу ему даже в голову не пришло упрекнуть мать хотя бы мысленно. А мать после тех проблем с сердцем начала резко сдавать. Стала хуже слышать, часто бывала вялой, с плохим настроением. Ее рисунки тоже в последнее время разочаровывали ее саму.

Когда после очередного приступа вызвали лекаря, он предупредил: возможно, ей осталось немного. Так и случилось.

После этого прилетела его сестра, кажется, троюродная, на земле которой они и жили. Она занялась похоронами, а потом поинтересовалась, без особого, впрочем, желания, не хочет ли Риан переселиться в ее дом. Она даже могла бы отдать его в мужья кому-нибудь на хуторе.

Риан испугался по-настоящему. Он не знал никого на хуторе, не знал, чего ждать от местных женщин, и откровенно боялся хуторских мужчин. Конечно, он сам сейчас не походил на утонченного изысканного наложника аристократического дома, но эти мужчины его пугали. Те, кого он видел, выглядели кем-то средним между бугаем-Верхним и тупым сельскохозяйственным клоном. Ему даже страшно было представить, какая прописка может быть на хуторах…

Он не знал, как умолять дать ему остаться здесь. К счастью, дальняя родственница не особо хотела вешать на себя лишние проблемы, и даже с удовольствием оставила его на старом месте.

Но вечно мужчина не мог жить сам по себе, поэтому, когда его нынешняя госпожа оказалась на этом хуторе, она зачем-то увезла его с собой.

Глава 32

Кейлин 

То, что Рийаннельс вместе со своим Верхним щёлкнули меня по носу, радости особенной не добавило.

Госпожа вправе взять себе сколько угодно наложников. Она не спрашивает других мужчин. Даже муж не может этому помешать. Муж может потом отрываться на сопернике, особенно если он Первый муж, а тот - никто. Я не муж вообще. Я недавно боялся и ненавидел госпожу. Она простила меня за многое! Но теперь я ненавижу этого нового мужчину. Он с первого раза завоевал ее расположение.

Хватит обманывать себя - я очень хочу, чтобы и меня госпожа замечала. Раздумал я умирать! И не будет у меня ничего хорошего, если она меня отошлет от себя.

А этот поганец умудрился с первого взгляда пролезть к госпоже. Рано я тогда отступил...

Показавшийся на пути малек просто испарился, увидев выражение моего лица. Вот сейчас я был в настроении устроить драку в гареме, выясняя наши отношения с Сэймом раз и навсегда. Я уже не тот робкий парень, который ждал от окружающих только хорошего, и совершенно не мог постоять за себя.

И стоит поставить на место Рийаннельса. Он тоже никто при госпоже, и в гаремной иерархии - никто. Так что я имею право на все. Рад буду, если одним ударом решу две проблемы - укажу место зарвавшемуся новичку, а Сэйм подставит себя сам, первым начав драку, защищая "свое".

Рийаннельс, Риан, как его теперь назвала госпожа. Моложе меня, экзотичный... Если бы я знал, чем все обернется, Старший по гарему сам бы ходил и напоминал госпоже о ее забытых покупках. Зная его, думаю, что он бы побоялся. Так что я идиот, что полез выполнять это поручение. 

Самое смешное, что я парня даже мимоходом пожалел, потому что от госпожи Лийлайны обычно наложники здоровыми и довольными не уходили. Думал, что его тоже буду успокаивать и делиться иши. О себе с самодовольством думал, что я-то научился угождать госпоже, в последнее время не получал серьезных наказаний, и даже был ею награжден.

А теперь понимал, сколько в гареме появилось новых молодых парней, даже выпускников Джордана, у каждого свои таланты... Я моложе не становлюсь, и если раньше не смог полностью завладеть вниманием госпожи, то теперь это все сложнее и сложнее. Значит, она будет выбирать из новеньких, а уж от желающих отбоя нет. Только я успел нафантазировать себе каких-то сказок...

А ведь госпожа ещё не выбрала себе мужа и отца наследницы! Раньше я думал, что мне все равно, лишь бы меня не трогали. А теперь представил кого-то из новичков на этом месте. А вдруг именно этого рыжего госпожа возьмёт мужем? Да нет, это невозможно, он, наверное, к Джордану даже близко не подходил. Но его счастливую рожу там, на озере, я не забуду. Когда меня отослали обратно, а он остался с госпожой, и у него на лице можно было прочитать, на что он надеется. И, похоже, все надежды оправдались.

Да, госпожа не спрашивает мужчин, кого приблизить, а кого оттолкнуть. И я не самоубийца, чтобы выражать ей свое недовольство. И драки в гареме запрещены. Но выяснять отношения другими способами мужчинам никто не запрещал.

Риан

Я даже не знал, что меня купила Старшая госпожа этого дома, мне уже в гареме рассказали, кто она. И последнее, чего ожидал от Старшей госпожи, так это такого "использования". Те же наложники успели просветить меня о любимых играх хозяйки, и я начал жалеть, что противился родственнице и не остался на хуторе чьим-то мужем. Ну не убили бы меня там? Наверняка мужья даже на хуторе ценятся больше, чем простые наложники.

За хозяйкой я шел на подгибающихся ногах, представляя все возможные ужасы. Хотя и любопытство, и возбуждение тоже были. Особенно когда я осмелился бросить осторожный взгляд на фигуру госпожи. Госпожа красавица... Я таких красавиц не помню в материнском доме. Наверное, если бы увидел - влюбился бы сразу. И мечтал бы, чтобы хоть раз она обратила на меня внимание.

Когда госпожа отправилась к озеру, я безумно обрадовался. Я уже привык к свободе, свежему воздуху, и эти дни в гареме были какими-то