Янтарь и Лазурит - Чайный Лис

следом, стараясь держаться тени деревьев, которые вскоре закончатся — тогда придётся прятаться в высокой траве. Некоторые поля уже скосили и собрали весь урожай, поэтому им нужно было быть максимально осторожными и не попасться. Благодаря своему слуху она слышала цоканье лошадей с далёкого расстояния, поэтому могла ориентироваться на него, если ничто не отвлечёт её.

Словно тень, Рури молча следовал за Кохаку и не отставал ни на шаг. Она изредка поглядывала назад, беспокоясь, что он не успевал, а тот дышал ей прямо в спину. Кохаку невольно улыбнулась: примерно так рассказывали о верховной лисе, за которой всегда следовал её верный хранитель и помощник золотой дракон. Рури тоже находился рядом и помогал, не заставил вернуться во дворец, а отправился за Нам Сокчоном вместе с ней, за что она была благодарна.

В лучшем случае, они успеют до заката выйти на побережье к небольшой гавани, где будет дожидаться джонка, в худшем — придётся остаться на ночлег. Тогда Кохаку будет следить за заключённым в оба глаза.

Некоторое время они передвигались беззвучно и скрывались за деревьями, словно два наёмника. В какой-то момент Нам Сокчон заоорал на всю округу:

— Я не хочу на этот проклятый остров!

И немного изменив интонацию, сам себе же и ответил:

— Сам это заслужил, надо было сразу идти к нашему будущему шедевру.

Кохаку услышала, как раздался звон металла: должно быть, стражники достали оружие и приставили его к заключённому, а тот и без них звенел цепями.

— Я не хочу умирать!

— А я как будто хочу.

Уже собираясь рваться вперёд, Кохаку не удержалась и взглянула на Рури, а тот покачал головой, словно твердил «Не делай этого». Пришлось сдержать себя.

Один из голосов звучал более жалко, а второй — твёрдо и непоколебимо, словно в тело Нам Сокчона кто-то вселился и общался с ним самим. Или же вселились сразу два духа и переговаривались между собой.

Кохаку переминалась с ноги на ногу и сжимала руки в кулаки, делала резкий шаг вперёд и тут же отступала назад. Она просто не могла не вмешаться, когда дело касалось столь жестокого убийцы, но и понимала, что пока он не сбегал и не пытался напасть на других. Отсюда им было видно, как он упал на колени и схватился руками за голову, потянул за свои волосы. Одна огромная цепь, сковавшая его шею и конечности, звенела на руках и ногах от малейших движений.

Его странные речи и звон металла настолько отвлекли Кохаку, что она потеряла бдительность и не заметила, как чужая рука легла ей на плечо. Кохаку вздрогнула, покраснела и обернулась, подумав, что Рури решил придержать её на случай, если она всё-таки сорвётся с места. К своему удивлению, перед собой она обнаружила вовсе не монаха, а генерала Ю. Тот слегка склонил голову набок и самодовольно улыбался:

— Принцесса Юнха, слуги обыскались вас.

Краска вмиг сошла с её лица, испарилось всё смущение. Она выглянула из-за его спины, но не обнаружила ни Хеджин, ни евнуха Квона. Пронесло. Теперь можно было возмущаться.

— Генерал Ю, ты что тут забыл?

Она даже позабыла о вежливости, в то время как Рури молча стоял в стороне и не вмешивался в разговор.

— У меня тот же вопрос к вам, принцесса.

Она сжала руки в кулаки и ударила его по груди; генерал слегка свёл брови — Кохаку била сильно, — но продолжал улыбаться.

И тут её понесло:

— Что вы делали на той площади? Просто смотрели, как этого убийцу помиловали, и даже не возразили? Вы должны вершить правосудие и карать зло, а не смотреть, как его выпускают на свободу! — Когда Кохаку делала паузу, она била генерала кулаком в грудь. — Проваливайте в свой Хунсюй.

Генерал Ю не пытался её остановить. Вместо этого он поднял руку и провёл пальцем по её лбу, отчего она застыла на месте и в шоке уставилась на него. Совершенно невозмутимо он взял выбившуюся из косы прядку волос и заправил за её ухо.

— Вы всё ещё злитесь на меня, принцесса. — Он даже не попытался оправдаться.

— Кто там?

Послышался звон металла и топот приближающихся шагов. Конечно же, её крики донеслись до стражников — о чём она только думала?

Генерал Ю схватил её за руку и потащил вперёд, им навстречу. Кохаку растерялась, пытаясь вырваться и попятиться, бросила взгляд на Рури, но тот молча последовал за ними. Как только они вышли из-за деревьев, генерал отпустил её и, гордо приподняв голову, взглянул на стражников.

— Генерал Ю! Принцесса! — воскликнули те и принялись кланяться, пока Кохаку смотрела на гат Ю Сынвона. Вот для чего на таких головных уборах делали специальные ленточки для завязывания: чтобы гат не упал, когда некто очень гордый задерёт голову так высоко.

Ю Сынвон в принципе довольно странно смотрелся с этим гатом, он не вписывался в его обычный наряд воина в чёрном.

— Мы желаем лично проследить с принцессой Юнхой и монахом Ш… — он бросил взгляд на Рури, позабыв его имя.

— Сюаньму, — кратко напомнил тот.

— Шуаньму, — повторил генерал. — Как Нам Сокчона посадят на корабль и заберут в Нагёпто.

— Конечно, генерал Ю, — поклонился стражник без каких-либо возражений. Надо же, не пришлось ни оправдываться, ни уговаривать. Кохаку была благодарна, что на этот раз Ю Сынвон решил помочь ей.

А вот Нам Сокчон после его речей оглядел всех безумными глазами и зацепился взглядом за Кохаку.

— Принцесса, я не хочу в Нагёпто!

— Замолкни, пока не казнили, — опустив голову, ответил он себе же.

Она оскалилась, позабыв о своём статусе, и чуть не плюнула ему в лицо:

— И я не хочу, лучше бы тебя убили.

— Помилуйте, принцесса! — захныкал он и так низко поклонился, что ударился головой о землю. Кохаку становилось противно от одного его вида.

Она отошла за спину генерала и приблизилась к Рури, рядом с ним гораздо спокойнее, а ей сейчас не стоило выходить из себя.

Стражники опустили свои копья и приставили их к горлу заключённого.

— Поднимайся, Нам Сокчон, и не смей обращаться к принцессе Сонгусыля! — прикрикнул на него один из стражников, а затем обернулся к Кохаку. — Принцесса поедет на лошади?

Один из них уже успел слезть на землю и подвести к ней тёмно-коричневого коня, придерживая его за поводья.

— Нет, спасибо, — привыкшая бегать не пойми где целыми днями, она бы не устала от прогулки до гавани.

Обычно стражники вели заключённого пешком, чтобы утомить его и не оставить силы на побег, в то время как некоторые из