Прощальная песнь. Ложь Королевы Фей - Мэгги Стивотер

Туман обволакивал, будто завораживающая музыка, обещая покой умирающему человеку. Люк включил радио.

Динамики загрохотали, и я проснулась. Который час? В комнате было странное освещение. Потом я поняла, что это из-за тумана. В каждой поверхности отражалась луна. Я застонала и вытянулась на диване, пытаясь размять затекшую шею. Рай посмотрел на меня со своего поста на полу, словно намекая, что нам обоим спалось бы лучше на привычных местах.

— В моей комнате привидения, — прошептала я. Я села и снова потянулась. Часы показывали два ночи. Сон улетучился.

Не успев понять, что же все-таки меня разбудило, я услышала глухой стух в окно. Рай вскочил. Я тоже вскочила, испуганная скорее реакцией Рая, чем шумом. Из тумана материализовалось лицо и приникло к стеклу.

Рай заворчал, но я вздохнула с облегчением. Люк. Он прижался носом к окну и состроил рожицу. Я сделала ему знак подождать, вытащила из корзины для стирки на кухне джинсы и футболку с длинными рукавами и отправилась к черному входу. Рай, поскуливая, следовал за мной. Мне было немного неловко, что Люк видел меня в пижаме и с растрепанными волосами.

Только потом я вспомнила слова бабушки. Внутренний голос, соглашаясь с мамой и бабушкой, шептал: «Он из Их племени. Он играет твоими чувствами. Он украдет тебя. Он не боится железа. Держись от него подальше».

Внутренний голос мог не стараться. Как только я увидела Люка у окна, я поняла: ничто меня не удержит. Я должна была с ним встретиться. Ему и слова не пришлось сказать: при мысли о том, что он ждет, мое сердце билось сильнее. И пусть я веду себя глупо!

Я открыла дверь в серебристый незнакомый мир. Луна купалась в тумане, освещая все вокруг мерцающим голубым светом. Люк, будто сотканный из голубого пламени, стоял на крыльце. Его торс скрывала черная рубашка с длинными рукавами, руки он держал в карманах. Это больше напоминало тот сон, от которого я проснулась.

— Извини, если разбудил. — В его голосе не слышалось и тени сожаления.

Я закрыла за собой дверь, чтобы не потревожить родителей, и тихо ответила:

— Мне плохо спалось.

— А мне совсем не спалось. — Он отвел взгляд, потом снова посмотрел на меня с легкой улыбкой. — Я эгоист? Разбудил, ожидаю, что ты меня развлечешь…

Я сложила руки на груди и подставила лицо легкому ветерку. Чудесно пахло свежей травой и цветами. Ночью кажется, что люди переоценивают солнце.

— Как мне тебя развлечь? Я немного умею бить чечетку, но с босыми ногами…

Люк задумался.

— Чечетку? Пожалуй, не стоит. Лучше… — Впервые он почувствовал себя неуверенно. — Я знаю, ты не хочешь, чтобы я на тебе тренировался. Но мы могли бы погулять, а я бы притворился, что всего-навсего увлечен тобой, и ничего больше.

У меня засосало под ложечкой. Потребовалось немало усилии, чтобы устоять на ногах.

— Я буду с тобой в безопасности?

Он вздохнул. Трудно было понять, о чем он думает.

— Возможно, что нет.

Я тоже вздохнула и протянула ему руку.

— Ты же слышала, как я сказал «возможно, что нет»?

Я кивнула.

— Плевать. Я иду с тобой. — Мне стоило этим и ограничиться, но слова сами сорвались с губ: — Ты должен сбить меня с толку, а потом украсть?

Он пристально посмотрел на меня. Я вновь не смогла промолчать.

— Бабушка рассказала мне, кто ты такой.

Не сводя с меня взгляда, он спросил:

— И… кто же я такой?

Я чуть не произнесла запретное слово.

— Один из Них. Она готовит зелье, чтобы держать тебя на расстоянии.

Слова как будто обрели собственную волю. Я не могла остановиться.

Люк замер. Его голос звучал напряженно.

— Ты тоже думаешь, что я один из Них?

— Не знаю. Мне плевать. Это я и пытаюсь тебе объяснить. Мне плевать, кто ты такой. — Я сделала шаг назад и закусила губу. Только что я выпустила на свободу все чувства, которые мы, женщины из семьи Монаган, должны держать при себе.

Люк сжал кулаки.

— Я не один из Них.

— Тогда кто ты?

— Я не могу рассказать. Никому. Скорее я научусь летать.

Внезапно меня озарило.

— Можешь.

— Нет.

— Тебе не придется ничего говорить. Позволь мне прочитать свои мысли. — Такая простая и в то же время гениальная мысль. Я видела образ над головой Джеймса. Если мне хватило короткого контакта глазами, то что же получится, если я как следует постараюсь?

На лице Люка отразилась борьба. Если бабушка права, он не согласится. Хотя, даже если она ошиблась, он тоже может не согласиться. Вот мне скрывать нечего… Впрочем, я бы не хотела, чтобы мои мысли кто-нибудь прочел.

Люк посмотрел в туман, потом подошел ко мне и тихо произнес:

— Ты умеешь читать мысли?

— По-моему, да. Сегодня у меня получилось.

Он прикусил нижнюю губу, как ребенок, который пытается принять решение.

— Не знаю. Это очень…

— Личное?

— Да. — Он вздохнул. — Ладно. Давай попробуем. Только не здесь. Выберем более безопасное место.

Что-то изменилось. Каким-то образом мы снова оказались по одну сторону баррикад. Я смотрела в прозрачную голубизну ночи, думая о том, от кого или от чего надо прятаться. И что можно считать безопасным местом. Мы же не поедем в город. Церковь?.. Церковь была в десяти минутах езды.

— Тут ведь кладбище неподалеку? — Люк нарушил ход моих мыслей. — По-моему, я его видел.

Я кивнула.

— Ты имеешь в виду то кладбище, которое за домом? Старое кладбище с ограждением?

— Там железный забор, верно?

Я нахмурилась.

— Но там нет ворот.

— Не важно. Под железной аркой Им в любом случае не пройти. Там ведь есть арка? — Люк прижал кулак ко лбу. — Боже, не могу поверить. Ты не представляешь, какую глупость я сейчас совершаю. — Он протянул мне руку. Я дала ему свою, и он крепко ее сжал. — Глупо в смысле глупо.

Мы вместе прошли через двор под серебристыми деревьями, по старой тропе, ведущей к кладбищу. Вокруг двигались сияющие потоки воздуха, касаясь нас невидимыми холодными руками. Они висели между деревьями, словно мерцающая паутина, блестели на листьях, как драгоценные камни. В этой ночи не было ничего человеческого, кроме нас с Люком, идущих рука об руку. Магия окружала нас таким плотным слоем, что казалось, его можно потрогать.

У меня появилось ощущение, что за нами следят.

Люк не отпускал мою руку и держался настороже. Его движения выдавали внутреннее напряжение. Он был словно сжатая до предела пружина, готовая в любой момент распрямиться. Увидев его борьбу с кошкой, было трудно себе представить, какой враг может ему всерьез угрожать. Разве что он сам — этот враг.