Прощальная песнь. Ложь Королевы Фей - Мэгги Стивотер

— Ты испугана?

— Нет, я в ярости!

В конце концов, Люк взглянул на меня, молчаливо умоляя о понимании. Но как это можно было понять? В его мыслях я обнаружила не оргии, наркотики или постеры с Бритни Спирс. Нет. Я обнаружила гору трупов. Трупов, которые когда-то были живыми людьми и которым он перерезал глотку, как дикой кошке. Пожалуй, убийства — единственное, что не подлежит прощению. Я позволила себе приоткрыть забрало, чтобы он понял, как мне больно.

— Значит, не боюсь ли я его, меня спрашивал серийный убийца?

Он ответил бесцветным голосом:

— Это не совсем так.

Я обхватила себя руками.

— А как же тогда? Они все случайно напоролись на твой нож? Дай-ка я угадаю. Самозащита. Та девушка, что я видела, собиралась тебя убить.

Люк покачал головой. Он даже не пытался защищаться.

— Сколько? Сколько человек ты убил? — Как будто число жертв имело значение. Как будто это был тест по математике, где количество неправильных ответов влияло на оценку. Люк — убийца, и не важно, сколько трупов он оставил за собой.

— Не заставляй меня вспоминать.

— Почему? Тебе больно? Ты не думаешь, что им пришлось хуже? — Казалось, что мои слова резали его по живому, но он не мог рассчитывать на снисхождение. — Сколько? — крикнула я.

Не заставляй меня вспоминать. Мой гнев вырвался из-под контроля, я уже не могла унять дрожь в голосе.

— Негодяй! Я поверила, что ты хороший! Ты заставил меня поверить!

— Прости.

— Извинения не приняты! Ты убивал. Ты убивал не солдат, ты убивал простых людей. Я видела. Они тебе не угрожали. Ты… да ты просто чудовище!

Перед глазами вновь замелькали картины смерти. Меня мутило. Организм хотел избавиться от яда, но не мог. Люк не просто убил их. Он передал мне свои воспоминания. Как будто это я убила их.

Я вытерла слезу — настоящую, не кровавую — и снова рухнула на пол. Гнев исчез так же быстро, как и появился. Мне не хотелось больше ничего чувствовать.

— Ты сможешь меня простить? — прошептал Люк.

Я смахнула еще слезу, которая не успела упасть. Мне хотелось, чтобы ему было так же больно, как и мне. Я покачала головой, недоумевая, как он посмел спрашивать.

— Не смогу.

Его глаза молили о пощаде, молили о прощении. Я снова покачала головой.

— Нет.

Долгое молчание. Прошли годы, прежде чем Люк заговорил. Его голос был едва слышен.

— Я так и думал. — Он медленно поднялся и протянул мне руку. — Пойдем. Я провожу тебя домой.

Я посмотрела на его руку. Неужели он надеялся, что я ее возьму? Что я коснусь пальцев, запятнанных кровью? Пальцев, которые сжимали нож, перерезавший горло девушке?

Должно быть, мои мысли отразились на лице, потому что Люк уронил руку. Его несчастный вид разбивал мне сердце, но я не могла забыть, сколько крови он пролил.

Я встала, держа голову высоко. Если я чему-то и научилась от матери, так это выглядеть спокойной в любой ситуации. Так, как прежде, уже не будет никогда. Я посмотрела на него, тщательно скрывая чувства под коркой льда, и сказала:

— Хорошо, идем.

Почему я не боялась? Он мог убить меня, прежде чем я успела бы сделать шаг. Я даже знала, где он прячет кинжал — у лодыжки под джинсами. Но страх был заперт с остальными эмоциями. Не думаю, что они понадобятся мне в ближайшее время.

Люк вздохнул и собрал гвозди.

— Что бы ни случилось, я не причиню тебе вреда. Не смогу.

Я посмотрела на него ледяным взглядом.

— Ты не можешь причинить мне вред по той же причине, что не можешь рассказать о себе?

Он покачал головой. Его глаза изучали кладбище, хотя из-за тумана ничего не было видно.

— Нет. Пойдем, пока не появились Они.

По спине пробежал холодок. Наверное, глупо бояться Их, а не его, но я чувствовала, что Они желают мне зла. Я не могла поверить, что Люк тоже для меня опасен. Мы шли между могил молча, словно привидения. Хотя дорогу мешал различать туман, я была уверена, что мы идем не так, как пришли.

— Почему мы идем другим путем? — прошептала я.

— Перелезем через забор. Они думают, что мы выйдем под аркой.

Туман менял форму и мерцал, скрывая от глаз деревья. Даже забор я увидела только тогда, когда уже могла до него дотронуться. Высокая стена из железа выглядела черной и сплошной — единственный плотный предмет вокруг нас. Люк в мгновение ока оказался на ограде и протянул мне руку, чтобы помочь.

Не дотронувшись до его руки, я взобралась на забор и спрыгнула на землю. И тут почувствовала запах. Знакомый резкий, сладковатый запах гниющей травы.

Люк оттолкнул меня в сторону, крепко сжав пальцы на моем запястье. Может, пора его испугаться?

Послышался голос, мелодичный, словно музыка.

— Я думала, только мне не спится.

Сначала я не узнала голос. Из тумана вышла высокая белая фигура. Мы встречались при довольно обыденных обстоятельствах. Тем более пугающей она казалась сейчас.

Элеонор шла посередине дороги, ее силуэт становился все более четким. Не знаю, туман ли всему виной, или она и вправду возникла из ниоткуда. Люк оттолкнул меня, встав между мной и Элеонор, и спокойно произнес:

— Что тебе нужно?

Элеонор улыбнулась — такой совершенной улыбкой, что было больно смотреть.

— Предположим, мы встретились случайно. — Она достала длинный жемчужного цвета кинжал с простой рукояткой.

— Предположим, — прорычал Люк. — Какого черта тебе нужно?

Его вопрос прозвучал беспомощно, словно мольба.

От смеха Элеонор деревья зашелестели листвой.

— Похоже, ты не в настроении. — Она протянула ему отполированный кинжал, сделанный из кости. — Вот, принесла тебе. Кажется, свой ты потерял.

— Нет.

Она обошла вокруг нас. Люк до боли сжал мое запястье.

— Да, — в конце концов, промолвила она, — вижу. — Элеонор вытянула руку, и ее изящные пальцы едва не коснулись моего лица. Затем она удивленно одернула руку и посмотрела на секрет Люка, висевший на шее.

Люк отшатнулся, потянув меня за собой.

— Не смей ее трогать!

Элеонор начала изучать свои ногти.

— Мм… не знаю, чем ты так недоволен. Последние несколько дней мы снисходительно смотрим на твои фокусы. Все к тебе очень милы. У тебя была возможность хорошо отдохнуть. — Она снова протянула ему кинжал. — Давай, закончи то, что начал, и мы все вернемся к обычной жизни. — Она засмеялась, и от ее смеха деревья пригнулись к земле. — Вернее, большинство из нас.

Я представила, как жемчужная поверхность ножа прижимается к моему горлу, рождая красный след. Люк стольких уже убил… Вспомнилось, как кинжал вонзился в шею кошки. Но, несмотря на все доводы разума, я не могла заставить себя его бояться. Я воспринимала его как своего защитника.