Прощальная песнь. Ложь Королевы Фей - Мэгги Стивотер

Где он теперь?

Я спустилась на кухню, жмурясь от ярких солнечных лучей, проникавших в окна. Бабушка дала мне кружку с чаем со льдом, усадила за круглый стол и внимательно посмотрела на мою руку — промыла ли я рану.

— Ты ведь имеешь представление о том, что происходит, верно?

— Феи? — спросила я, чувствуя себя глупо.

— Не произноси это слово! Произнесешь — и Они начнут подслушивать. Вот почему Их называют «добрые соседи» или «чудесный народец». То слово, что ты произнесла, для Них оскорбление. Ругательство.

Я выпила чаю. Бабушка никогда не клала достаточно сахару, считая, что простые углеводы вредны для здоровья.

— Значит, ты о Них знала. И ничего мне о них не рассказывала… Просто сунула уродливое кольцо…

Бабушка поджала губы, но я могла поклясться, что она пытается сдержать улыбку.

— Ты поэтому бросила его в раковину?

— Это была случайность. Правда.

— Ммм… Они всегда слегка досаждали женской половине нашей семьи.

Слегка досаждали… Меня только что чуть не разорвала кошка, по сравнению с которой акула из «Челюстей» покажется аквариумной рыбкой. Если это называется «слегка досаждали», не хотелось бы мне испытать весь репертуар.

Бабушка побарабанила пальцами по столу.

— Ты достигла возраста, когда Они начинают доставлять неприятности. Они весьма поверхностные создания и не интересуются старыми и некрасивыми. Их увлекают только новые игрушки. — Она пожала плечами, будто мы говорили о чем-то обыденном. — Вот я и дала тебе кольцо.

— Ты ведешь себя так, будто Их не стоит бояться.

Она снова пожала плечами.

— Если на тебе есть что-нибудь из железа, Они не в силах тебе повредить. Как ты думаешь, почему газеты не пестрят историями, как феи украли или подменили младенца? Нас окружает железо. Они досаждали твоей матери и Делии, когда те были девушками, потом сдались.

Странно. Не могу себе представить, чтобы феи тревожили мою прямолинейную мамочку. Да и Делию тоже. Забавный получился бы диалог. Феи: «Идем с нами, человеческое дитя». Делия: «А что вы мне за это дадите?» Феи: «Невыразимое наслаждение и вечную юность». Делия: «Я подожду предложения получше».

— Почему ты не вручила мне кольцо раньше? Например, при рождении?

— Я думала, что Они оставили нас в покое. А потом увидела его и поняла, что Они вернулись.

Мне не пришлось спрашивать, кого она имеет в виду. Под ложечкой засосало. Что сказать? Любое слово могло выдать мою одержимость. Вряд ли бабушка обрадуется. И даже если бы мне удалось задать вопрос с невинным видом, вряд ли мне понравился бы ответ.

Я вызвала перед глазами сцену, как он спасает меня и прижимает к себе. Я держалась за эту картину, как матрос держится за мачту во время шторма.

И шторм разразился.

— Дейдре, он один из Них.

Я покачала головой.

— Я точно знаю. Я видела его двадцать лет назад. Он выглядел так же, как сегодня.

Она его с кем-то путает.

— Он появляется перед тем, как приходят Они. Он приходил за Делией.

Я еле выдавила из себя:

— Бабуля, он меня спас. Ты не забыла?

Она с раздражающим равнодушием пожала плечами. Мне захотелось ударить ее за то, что она так небрежно разбила мне сердце.

— Дейдре, это всего лишь игра. Они любят игры. Жестокие игры. Разве ты не помнишь старые сказки? Они окружают людей загадками и обманом. Зачем Им тебя убивать? Они хотят украсть тебя. — Она неправильно истолковала мой взгляд, и в ее голос прокрались нотки сочувствия. — Не тревожься! Я найду для тебя другое украшение из железа.

Я сорвала ключ с шеи и протянула ей.

— Бабушка, он может касаться железа! Ты сказала, Они не могут. А он может. Он касался твоего кольца, он подарил мне ключ. Он предупредил меня о Них. — Я сердито отодвинулась на стуле. — Он не может быть одним из Них.

Бабушка позволила себе приоткрыть дверцу чулана, где хранила эмоции: она нахмурилась.

— Ты уверена, что он может трогать железо?

Я вспомнила, как его пальцы касались моей кожи возле ключа, сжимали руку, на которой было кольцо…

— Да.

Она нахмурилась еще сильнее.

— Должно быть, полукровка… Он при тебе использовал глазные капли?

Мое сердце начало биться быстрее при слове «полукровка»; при упоминании глазных капель оно остановилось. Мне не пришлось отвечать: ответ можно было прочесть на моем лице.

— Ему приходится использовать капли, чтобы видеть Их. — Она встала и задвинула табурет под стол. — Я подумаю, как держать его на расстоянии.

Я не сдержалась:

— Но зачем?!

Она пристально на меня посмотрела.

— Дейдре, все, что он говорил тебе, ложь. У Них нет души. У Них нет друзей. Они не умеют любить. Им нравится лишь играть. Они — большие жестокие дети, которым нужны новые блестящие игрушки. Ты для Них такая игрушка.

Было бы естественным заплакать, но глаза оставались сухими. Было бы естественным разозлиться, но я ничего не чувствовала.

— Полежи на диване. Я пойду в мастерскую, а когда закончу, отвезу тебя домой.

Я не ответила. У наполнявшей меня пустоты не было голоса. Я просто повиновалась: ушла в гостиную. Я попыталась вспомнить, как Люк обнимал меня, но у пустоты не было воспоминаний.

Я смотрела сериал, пока на диван не стали наползать длинные тени. Когда восьмисотый коп надел наручники на восьмисотого преступника, зазвонил телефон. Я посмотрела на номер и взяла трубку.

— Привет.

— Привет, Ди! — воскликнул далекий голос. Я не смогла ответить с должным энтузиазмом.

— Извини, что не позвонила. Я у…

— Бабушки. Твоя мама сказала мне. Голос у нее был злой. Злее, чем рев разъяренного буйвола. Можно за тобой заехать?

Я подумала. В одиночестве сидеть не хотелось.

— Давай.

— Я надеялся, что ты так скажешь. — За окном хлопнула дверца машины. — Я уже приехал, и возвращаться обратно было бы обидно.

Телефон замолчал, и я услышала, как открывается входная дверь. В гостиную зашел Джеймс. Я встала, чтобы сдвинуть на другой конец дивана книги по целительству. Он поставил на стол большой пластиковый стакан.

— Я знаю, что бабушка никогда не кладет достаточно сахара, так что я привез тебе нормальный чай. — Он взглянул на мою руку, чистую, но очевидно пожеванную. — Ты как?

Джеймс выглядел совершенно нормальным и надежным: загорелый парень в футболке с надписью «Вам нужен сарказм? Обращайтесь». Он напомнил мне о том, что теперь было мне недоступно. Где-то секунду я мужественно боролась с нахлынувшими эмоциями, потом не выдержала и разрыдалась.

— Тише. — Джеймс сел на диван и позволил уткнуться в свою футболку. Он не задавал вопросов и не пытался меня разговорить. Подумав, какой он чудесный друг, я расплакалась еще сильнее. Потом я подумала, как душераздирающе выгляжу, и зарыдала взахлеб.