Снежность Иве, или Господин Метелица - Вера Платонова

Когда Иве поняла, что она сделала все,что могла, и больше не знает, чем помочь, к ней вернулась тревога. Она положила рядом с собой топор, который приглядела у поленницы, и стала ждать.

Мужчина лежал на полу и иногда что-то бормотал или стонал, бывало, вздыхал.

К середине ночи Иве заметила, что чернота понемногу сходит с раненого. Она приподняла тряпицу с кашицей из заваренной травы, чтобы еще раз осмотреть рану. Та выглядела скверно, словно вокруг нее под кожей скопились огромные сгустки чего-то темного. Иве поразмыслила и решила надрезать кожу в месте этого скопления ножом, прокаленным в печи. Что и сделала. Из надреза хлынула вязкая черная-пречерная, отвратительно пахнущая кровь.

И по мере того, как эта кровь выходила, мужчина становился все светлее телом и лицом. Наконец, кожа его приняла более привычный для Иве оттенок, лишь вокруг глаз остались темные впалые круги.

Иве дала ему еще воды.

И снова стала ждать.

К рассвету веки ее смежились сами собою. Проснулась она от того, что топор выскользнул из рук и с лязгом упал на пол.

От этого звука очнулся и незнакомец. Иве вскочила на ноги, схватила топор, замахнулась им, пытаясь выглядеть очень грозной, и выкрикнула:

– Кто ты такой? И где госпожа Метелица?

Мужчина, судя по непонимающему взгляду, суть вопросов не уяснил.

– А ну, отвечай! Или я за себя не ручаюсь. Где госпожа Метелица? – повторила свой вопрос Иве и потрясла топором.

На этот раз до него дошло, он прикрыл глаза, затем снова открыл и сипло произнес:

– Я за нее.

***

Дагмар очнулся от того, что рядом загремело. Он с трудом открыл глаза и попытался поднять голову.

Над ним нависала всклокоченная светловолосая девица и лезвие топора. Глазища у девчонки были до того напуганные, а сердце колотилось так громко, что чародей на мгновение забоялся, как бы от страха та не выронила топор. И тогда он ко всем своим злоключениям получит еще и лезвие промеж глаз. Что, наверняка, было бы очень неприятным ранением.

Девица задавала ему какие-то вопросы. С трудом, словно сквозь толщу воды, маг, наконец разобрал, что именно она пыталась узнать.

Госпожа Метелица! Причем тут вредная старуха?

Дагмар пробормотал ответ, и на него хлынуло осознание того, где и для чего он находится.

Он только выдал полное отчаяния и боли:

– Аааа…!

Глава четырнадцатая, в которой заключаются неожиданные союзы весьма высокопоставленных лиц

г. Фьорс, столица Фьоренхолле. Королевский дворец

Рози вела наблюдение за славненькой темноглазой горничной, которая мило разговаривала с лакеем, тем самым, что недавно звал Рози знакомиться поближе на задний двор. Девушка стояла, положив одну руку на край тележки для перевозки белья в прачечную и обратно, другой рукой кокетливо накручивая темный локон на указательный пальчик:

– Да пойдем же, будет весело! – уговаривал ее лакей.

– Ну я даже не знаю, столько работы еще… – тянула его собеседница с решением.

“Иди уже, иди”, – мысленно повелевала ей Рози. Горничная почти согласилась, и Рози внутренне возликовала, но тут раздалось недовольное:

– И кто это тут у меня бездельничает средь бела дня?– пожилой дворецкий появился из-за угла и напустился на болтающую прислугу. – Финн, ты у меня уже вот здесь сидишь! – провел он ребром ладони у своего горла, обращаясь к лакею. – Сам не работаешь и горничных с толку сбиваешь! А ну за дело!

– Уже! – щелкнул каблуками Финн и умчался, едва не задев Рози, притаившуюся за колонной.

Горничная тоже энергично схватилась за тележку со свежим постельным бельем и закатила ее в одну из гостевых комнат.

Рози стукнула кулачком в стену: вторая тележка уже сорвалась! Вечно этот Вильгев не вовремя.

– Берта, обожди! – окликнул горничную Вильгев. – Сбегай сначала к герцогине из Балмондая, замени цветы в вазонах. У нее от аромата роз глаза слезятся. Тут после закончишь.

Берта услужливо присела и помчалась исполнять поручение.

– Пощади меня Селестина, когда же будет минута покоя на этой службе! Никакого порядку. – Вильгев закрыл гостевую комнату ключом, выкатив оттуда вожделенную тележку и поставив ее в угол. Затем он утер пот со лба белоснежным платком, и, не переставая бубнить под нос, удалился по своим делам.

Рози, одетая в обычный свой наряд, высунула нос из укрытия и огляделась по сторонам:

– Спасибо, Вильгев! – шепнула она и послала в сторону дворецкого воздушный поцелуй.

У покоев королевы стояла пара стражников.

– Убирали же сегодня уже! Ты куда опять? – спросил один у Рози, громыхающей тележкой в конце коридора.

– Убирали! – недовольно сказала Рози, – Как-попало наубирали, а мне теперь доделывай. Вон, как двери разнесло, а у меня что, дел других нет? Этой цветы в вазоне не нравятся, поменяй, эта туфли свои порастеряла, сама не помнит где, а я сыщи! Бегаю туда-сюда, как белочка в колесе, а толку? Дел только больше становится. Еще и чужую работу исправляй. Даром, что убрали, а постель не перестлали.

– Смотри, как разошлась! – засмеялся стражник. – Ладно, иди, бедолага, работай.

Рози прокатила телегу и остановилась возле дверного проема.

“Ух ты! Не хотела бы я тому магу подвернуться под горячую руку”, – подумала она.

Дверь отсутствовала вместе с частью косяка. Щепки и каменную крошку уже убрали с пола. Рози прошла в покои королевы и оглянулась убедиться, что стража не видит со своей позиции, чем она занимается. Гардероб у вдовствующей королевы поражал своим разнообразием и дороговизной нарядов.

Она бросила на тележку пару платьев попроще и набросила сверху простынь.

Осталось сыскать туфли и можно вывозить добычу. Конечно, воровать нехорошо! Матушка всегда говорила им с Иве, что у воров руки становятся сухими, тонкими и скрюченными. Рози невольно взглянула на свои ладони: пока что все было в порядке. И это подтверждало, что никакого воровства она не совершает, а так, берет в аренду. И как только станет королевой, сразу всем всё вернет.

Воспоминание о матушке и сестре расстроило и вызвало небольшой приступ стыда: интересно, как они все уладили с госпожой Метелицей?

– Эй! – шепотом донеслось из-за маленькой двери, которую Рози сразу-то и не приметила. Девушка отскочила от гардероба и сделала вид, что тщательно расправляет покрывало на монаршей постели.

– Маркиза,