Герцогиня Хардин - Эльза Скарлетт

— Как мстить будем?

— Сейчас посмотрим кто там, — решила я.

Открыв дверь, я шагнула внутрь. Видимо меня ждали и не сильно опасались. А лицах девушек расцвели коварные улыбки, ровно до тех пор, пока не появился Ризгас.

Меня дожидалось пятеро заговорщиц во главе с Суилинь Брионир. Одна из красавиц пискнула, увидев темного эльфа.

— О-о, — протянул проклятийник, — Зарина, какая встреча!

— Вы знакомы? — спросила я у друга.

— Немного… Зато весьма тесно.

Я приподняла бровь. «Тесно» это же то, о чем я подумала?

— Ты бросил меня из-за этой «песчаной» выскочки! — воскликнула девушка возмущенно.

— Не заблуждайся, — возразил он. — Я бросил тебя, потому что не люблю делить свих девушек со всеми подряд. И поскольку решил, что не такой уж жадный, чтоб разбираться со всеми твоими «почитателями», то решил уступить нуждающимся.

От скрытого хамства лицо ревнивицы перекосило. Впрочем, остальные радостью тоже «не светились».

— А почему это на нее зелье не подействовало? — вдруг спросила растерянно Суилинь.

— Может лучше учиться нужно? — сделала предположение я. То, что зелье все же подействовало, открывать им не собиралась.

— Как же ты всех достала, — прошипела маркиза неумело формируя боевое заклятие. — Вечно за тобой все парни бегают. Тебя просто нужно раз проучить как следует.

— Не стоит, адептка Брионир, — посоветовал Элдрин. — В академии запрещено нападать на других учащихся, вне полигонов.

В меня полетело заклятие, и я просто прикрылась щитом. А вот волна от взрыва разнесла несколько флаконов с законсервированными трупами. И вонючая жидкость с осколками и содержимым полилась на пол. Упали шмякнув ошметки чего-то мерзкого, а лаборантская наполнилась неприятным запахом. Маркизу тут же сковало заклинание Элдрина. Остальные девушки дружно взвизгнув отступили от предводительницы.

— Я никого из вас не трогала и ничьих парней не отбивала. Жаль, что вы настолько «слепы», что не видите очевидного. Не пойму, здравый смысл вы игнорируете намеренно или не специально? Или настолько насочиняли сплетничая, что сами поверили, в то что выдумали?

У меня созрел план мести. Я начертила в воздухе проклятие лживости. Самое очаровательное в простеньком, третьего класса заклинании было, то, что оно было совсем безвредным для тех, кто не говорит о других лжи и не сплетничает. А вот если соврать, или оклеветать кого-то, то у проклятого портиться внешность. Проклятие легло на пол перед заговорщицами и выйти из комнаты они не смогут, если не пройдут через него.

Элдрин оценил, усмехнувшись и освободил скованную заклятием маркизу.

— А чтоб вам веселее было — это от меня, — дроу кинул под ноги заклинание. Девочки взвизгивая стали подпрыгивать с ноги на ногу. — Бывайте «мстительницы». И будьте добрее, — посоветовал проклятийник открывая дверь и пропуская меня.

— Что это было? — спросила я парня, когда мы вышли в коридор.

— Детская шалость, — пояснил друг, — называется «горячие пятки». Мы с братом так друг друга из засады в детстве выманивали. Долго на одном месте стоять не получиться. Справиться с твоим проклятием и моим заклинанием им уровень знаний не позволит, а левитацию они не изучают.

Мы вышли в коридор и нос к носу столкнулись с Клутвином, целенаправленно идущим в нашу сторону. Поскольку аудитория находилась одной из последних, и пар у некромантов уже не было, дел у стихийника на некромантской кафедре не должно было быть. Стало ясно, что Тарин идет именно туда, где меня ждала засада.

— Спасать торопишься? — видимо дроу пришел к тем же выводам, что и я. — Ты уже и подлыми бабскими методами не брезгуешь пользоваться? И в сговор с девчонками вступать совесть «не жмет»?

Сказано это было с такой ненавистью, что я даже не успела отреагировать, когда Элдрин бросил заклинание в Клутвина. Тарин выставил щит усмехнувшись и ответил. Я успела сформировать собственный щит, закрывая себя и эльфа. Парни тем временем обменивались боевыми заклинаниями. Разлетелось вдребезги окно и попадали висевшие на стенах картины выдающихся некромантов.

Не успел к нам прилететь третий снаряд, как между нами и Клутвином материализовался дух главного корпуса в боевой ипостаси. Черное гидроподобное существо проглотило снаряд и часть голов повернулась в нашу строну, а часть к Клутвину. Бой был прекращен.

— Всем немедленно к ректору! — пророкотал угрожающе дух одной из голов. — За повторное использование магии, каждого ждет немедленное отчисление.

Первым хмыкнув и плюнув в нашу сторону, отреагировал Клутвин. Развернувшись на каблуках, он пошел в сторону ректорской. Мы последовали за ним в сопровождении все того же духа.

В приемной нам сказали ждать, а дух исчез. Секретарь ректора, хмуро уставился на нас и стал ворчать под нос, что-то о нерадивых адептах, отвлекающих многоуважаемого ректора от насущных дел.

Через четверть часа, дверь кабинета ректора открылась и из нее первым вылетел Тирел. Увидев на нас, на секунду замер, поджал губы и ушел так стремительно, будто его преследовали. За вампиром поплелась вереница других адептов. Кое-кого я знала. Тут были и боевые маги и лекари. Выделялась грозная фигура Нагаса. Среди толпы увидела эльфа-лекаря и тифлинга-проклятийника из команды Клутвина. Они, перебросившись с Тарином несколькими словами, ушли вместе со всеми. Последним появился Стомиан и Кирана. У подруги были мокрые от слез глаза.

Кирана всхлипывала.

— А вы-то тут почему? — удивился дракон.

Ответить мы не успели, нас «гостеприимно» распахнув двери пригласил в кабинет секретарь.

Войдя вслед за Клутвином, я увидела Тенебрея, хмуро стоявшего возле камина и сложившего руки на груди. При нашем появлении Корин уставился первым делом на Элдрина. Дроу мужественно выдержал тяжелый взгляд и встал около меня. Лорд Сенье восседал за своим огромным столом и барабанил пальцами по столешнице обратив взор к духу учебного корпуса. Видимо внимал его молчаливому докладу, так как на нас он совсем не обращал внимания. Пока… По одной его позе было понятно, что настроение ректора по десятибалльной шкале на уровне от нуля до минус одного. Я непроизвольно поежилась.

Дух, видимо закончив с отчетом, исчез, а лорд Сенье уставился на всех нас. И подперев подбородок рукой устало и задумчиво продолжил молчать. По его лицу было видно, что он думает и прерывать этот процесс не стоит. Тенебрей перевел взгляд на ректора.

Молчание затягивалось. И наконец поменяв позу и сложив руки на груди, глава академии стал, обойдя стол, перед Тарином.

— Клутвин, вы сегодня побили рекорд кретинизма, — начал