Наследство черной вдовы (СИ) - Соколова Надежда Игоревна

Я и не заметила, как у меня вдруг начала болеть голова. Боль с каждой минутой становилась все сильней и сильней: в висках стучали молоточки, затылок наливался тяжестью, во лбу постоянно стреляли молнии. Хотелось выть, вот только от каждого движения боль все усиливалась.

— Селенира, — как сквозь густой туман, донесся до меня встревоженный голос Кладиры, — что с тобой?!

Я хотела ответить, открыла было рот, но глаза заволокла черная пелена, и я потеряла сознание.

Приходила в себя я медленно, словно пыталась выплыть из вязкой жидкости. Не то чтобы «жидкость» меня не пускала, скорее, не оставалось сил на возвращение. Да и желания, если честно, тоже не было. Но там, «наверху», я слышала голоса, они держали меня, не позволяя сознанию раствориться в «жидкости». Вскоре, придя в себя, я начала различать говоривших.

— Что… никогда… теперь… делать… — взволнованно шептала Кладира.

— Узнаем… позже… — отвечал устало Шарон.

— Дозу… нельзя… больше… — уверял кого-то Лоран.

Глаза открылись на удивление легко, хотя я ожидала той же тяжести, что сопровождала мое переселение в это тело.

Карета, открытые дверцы. Я — на сиденье. Что… Ах, да. У меня внезапно заболела голова.

— Селенира, — первой изменение в моем состоянии заметила Кладира. Она отошла от группы мужчин, стоявших неподалеку от кареты, встревоженно вгляделась в мое лицо, — как ты?

— Не знаю, — голос меня не слушался, очень хотелось пить.

Я облизала сухие губы.

— Сейчас. Вот, — у рта оказалась небольшая кожаная фляжка. Я сделала пару глотков, наслаждаясь живительным вкусом воды.

— Что случилось? — напившись, спросила я.

— Мы пока пытаемся это понять. Ближайший постоялый двор отсюда в двадцати минутах езды. Ты выдержишь дорогу?

Я прислушалась к своим ощущениям: голова больше не болела, в организме вроде бы никаких изменений не произошло.

— Да, — кивнула я, — думаю, да.

Как только карета тронулась, я попросила:

— Рассказывай. Ты отводишь глаза каждый раз, когда я говорю о самочувствии. В чем дело?

— Наш род отличается отменным здоровьем. Все мы умираем исключительно в дряхлом состоянии, — сообщила Кладира, немного помявшись. — Никогда ни у кого из нас не было такого приступа. И я понятия не имею, с чем он связан.

— Приступа? — нахмурилась я. — Разве произошло что-то еще, кроме потери сознания?

Кладира кивнула.

— У тебя были судороги. И ты кричала. На незнакомом языке.

Отлично. Вот только какой-нибудь неизвестной болезни мне и не хватало в придачу к женихам. Кстати о них…

— Народ не разбежался? — усмешка вышла кривой. — Женихи, — видя недоумение на лице Кладиры, пояснила я. — Никто не решил вернуться?

— Что ты, — кисло улыбнулась «сестра», — с таким «приданым», которое ожидает твоего будущего мужа…

Понятно. Жадность — наше все.

До постоялого двора мы доехали быстро. Эта дорога, ведущая к перевалу, ничем не отличалась от той, другой, по которой мы въезжали в столицу, а потому и рассматривать было нечего. Я сидела, не сводя глаз с обивки сиденья напротив, и старалась ни о чем не думать.

Глава 29

Постоялый двор встретил тишиной и запахом сдобы. Я сглотнула слюну. Вроде завтракала утром плотно, а от ароматов аппетит разгорелся.

Шарон заранее отправил солдата договориться о комнатах, а потому я сразу же поднялась наверх по скрипучей деревянной лестнице, поверив обещаниям Кладиры доставить мне обед. В принципе, она и не обманула. Не уточнила только, что доставлять его будет не она.

— Войдите, — крикнула я, услышав стук в дверь. Матрас на кровати оказался излишне мягким, или же мне, перенесшей непонятный приступ, так казалось, но вставать с постели я не хотела.

— Ваш обед, ронара, — саркастически сообщил Лоран, входя в комнату. Следом за ним в комнату прошмыгнули две служанки с подносами. Быстро расставив на небольшом столике у окна принесенные блюда, они выскочили в коридор. Дверь закрылась. Лоран остался внутри.

— Вы собираетесь составить мне компанию? — уточнила я, не делая попыток подняться.

— Ну что вы, ронара. С артарами не принять трапезничать, — «любезно» просветил» меня Лоран.

— Тогда для чего вы здесь появились?

— Лечить вас, конечно же. Что еще доступно скромному лекарю?

«Скромный лекарь» явно был то ли обижен, то ли разозлен, и пытался выместить свое настроение на мне.

— Лечите, — пожала я плечами. — Мне самой раздеться, или это сделаете вы?

Лоран ожидаемо покраснел.

— Вы так спокойно об этом говорите…

— Меня не пугает необходимость оголиться перед врачом, в моем мире ничего страшного в этом нет, — прервала я его.

— Но вы в этом мире! — нервно выкрикнул артар. — И нас тянет друг к другу! Селенира…

— Лоран, вы точно пришли, чтобы меня лечить? — не выдержала я. — Если нет, может, дадите мне пообедать?

— Поднимитесь, — буркнул Лоран. — Не могу же я… на кровати вас…

Действительно. Кто ж лечит больных людей в постели?

Ладно, встала, иронично взглянула на Лорана.

— Так что, сами разденете?

В глазах артара мелькнул злой огонек.

— Могу и сам.

Мужская рука с вызовом коснулась моей ладони. И в следующую секунду меня закружил водоворот изображений, этакий фильм наяву: молодая, красивая Селенира задорно смеется, сидя за столом в пышном свадебном платье. Лоран наблюдает за ней из прохода на кухню, в бессильной злобе смотрит на ее мужа, сжимает от ревности кулаки. Та же Селенира, но уже как будто постарев на несколько лет, рыдает, стоя на коленях, на могиле мужа. Лоран рядом, сидит в коляске для прогулок, не может подойти — один раз его уже прогнали, а хозяйские приказы не обсуждаются. Снова Селенира, холодная, неприступная, обольстительно улыбается во дворе собственного замка очередному мужу. Тот краснеет, бледнеет, заикается. Лоран снова наблюдает, на этот раз — стоя позади слуг, вышедших поздравить свою госпожу. У Лорана ноет сердце, ногти впиваются в ладони. Очередной смертник пожаловал за герцогскими деньгами. Они умрут. Все они умрут. А он, Лоран, останется рядом с возлюбленной, которой безразличен.

Последняя мысль меня отрезвила. Я вздрогнула, отпрянула от артара, стараясь не смотреть на него.

— Ронара? — недоуменно спросил Лоран. — Что-то случилось?

— Последствия приступа, — криво улыбнувшись, выпалила я первое пришедшее на ум оправдание.

Скинув с себя платье, чтобы отвлечь нас обоих от моего непонятного состояния, я предложила:

— Вы хотели лечить, Лоран. Прошу.

На этот раз никаких галлюцинаций от прикосновений Лорана не появилось. Он старательно втирал в мою кожу какую-то мазь с пряным запахом, затем, пряча глаза и стараясь особо не демонстрировать явно проявившееся возбуждение, скомкано попросил выпить синюю жидкость из бутылька.

— Надеюсь, это не яд, — неловко пошутила я, сделав глоток.

— Все представительницы ваше рода умирают своей смертью от старости, убить вас невозможно, — мрачно сообщил Лоран.

У меня сложилось ощущение, что он начал привыкать к моему поведению, отличавшемуся от поведения остальных местных дам. Впрочем, Селенира, если верить рассказам Кладиры, вела себя ничуть не лучше. В этом мы с ней были схожи.

Жидкость оказалась безвкусной.

— Для чего все это: притирания и питье? — уточнила я, натягивая назад платье.

Лоран следил за моими движениями жадными глазами, нервируя меня до невозможности.

— Питье — успокоительное, притирания — от повторения судорог.

Я подавила смешок. Вряд ли судороги появились сами собой. Не у здоровой Селениры уж точно.

— Зачем вы пришли, Лоран? — вернув ему пустой бутылек, в лоб спросила я. — Только чтобы лечить меня?

— Ваш выбор ничего не даст. Вы, ронара, твердите, что не Селенира, так не поступайте, как она, — с отчаянием в голосе выдал Лоран.

Читай: «Не выходи ни за одного из них! Тебе нужен я!»

Я устало прикрыла глаза. Чем ближе к замку, тем, похоже, веселей мне будет. Лоран отступать не желает. Не в этот раз.