Лепестки Ветириоса - Тереза Вайборн

обнаженный, расстегнув рубашку, и в этот момент я заметила его грудь. Там, внутри, виднелось его сияющее сердце — единственный орган, который можно было увидеть. Я не могла отвести от него взгляд. Сердце билось ритмично, словно напоминая о бесконечности времени и неизбежности смерти. На левой стороне шеи виднелась татуировка с изображением опадающих лепестков ветириоса. Бог смерти стоял неподвижно, словно вечный стражник. Его уши были острыми, как у многих богов, будто готовы услышать самое тихое дыхание во вселенной. Он был воплощением силы и могущества, управляющим судьбами каждого смертного существа. Я задержалась на мгновение, наслаждаясь этим мрачным и величественным зрелищем. Он отражал всё — жизнь, смерть и забвение. Он был непостижим, загадочен и одновременно притягательно прекрасен.

— Это так красиво, — прошептала я.

Басморт улыбнулся.

— А как тебе запах гнили?

— На любителя.

Он засмеялся, и я вместе с ним.

Глава 10

Лошадей в этот раз мы не взяли. Дорога была долгой, и мы решили затратить часть своего запаса энергии, чтобы ускорить наш бег. Для меня это было что-то новое, так как я давно не делала так, и первые несколько шагов буквально сорвали меня с ног. Ветер с такой силой бил мне в лицо, что я едва удерживалась на ногах, а мир мелькал перед моими глазами. Люди ощущали нас как дуновение сильного ветра, как небольшую мимо проходящую бурю.

После смерти мир кажется иным, и приходится переучиваться жить заново.

Первую остановку мы сделали возле озера Лавилисия. Оно находилось на краю королевства Тёмного Сердца. Лёгкая усталость сковала плечи, но остановились мы не из-за этого, а потому что я хотела искупаться, зарыться ногами в песок.

Вода мерцала, словно тысячи бриллиантов, и золотистый песок обрамлял берега. Но самое потрясающее было форма озера — оно было точно в форме разбитого сердца. Два полукруга, разделенные узким проливом, создавали иллюзию разбитого сердца, словно сама природа воплотила в нем тайну и бурю чувств.

Сняв сапоги, я зарылась ногами в мягкий песок. Мимо пробегал маленький чёрный паучок, быстро-быстро перебирая своими тоненькими лапками. Сбросив с себя багровую мантию, я осталась лишь в лёгком чёрном платье. Ткань нежно касалась кожи и казалась невесомой. В подобной одежде я ощущала себя свободной. Подойдя к небольшому деревянному мостику, я, не раздумывая, прыгнула в воду. Мгновенно волны окутали меня, и я нырнула под воду. Холод обволакивал мою кожу, прижимая платье плотно к телу, отчего оно становилось как вторая кожа.

Под водой я ощущала полное уединение, словно погружение в другой мир. Волны ласково обнимали меня, создавая ощущение комфорта и умиротворения. Я плавала в такт мягким волнам, позволяя им унести меня куда угодно. Вдали слышался шепот ветра, который только усиливал моё ощущение свободы.

Я погружалась все глубже, наслаждаясь величием водного мира и невесомостью своего платья. Мне не нужно дышать, не нужно ничего бояться в этой темноте на дне.

Когда я наконец выплыла на поверхность, ветер начал играть с мокрыми прядями волос. Я улыбнулась и поняла, что в этот момент чувствую себя совершенно счастливой.

— Иди сюда! — закричала я богу смерти.

Он весело покачал головой отказываясь вступать в воду.

— Я тону! — сделав вид, что захлебываюсь, я медленно опустилась под воду.

— Мы не можем утонуть. — закатив глаза, он начал смеяться.

Мне хотелось его растормошить, сделать так, чтобы бог смерти ощущал себя свободнее, перестав закрывать клетку, со своей стороны. Ему нравилось танцевать, нравилось веселиться, сидеть рядом и читать книги, но он не признавался в этом, продолжая закрываться, отказываться от самого себя.

Что-то коснулось моей щиколотки, но я не обратила на это особого внимания, предполагая, что это просто растение. Однако, прежде чем я успела сориентироваться, щупальца обвили мою ногу и резко потянули в сторону с невероятной силой. Моя неожиданная расслабленность позволила этому существу унести меня все дальше и дальше.

Оглядевшись под водой, я увидела три огромных желтых глаза, сверкающих в полутьме. Весьма грозное зрелище предстало передо мной — монстр с четырьмя щупальцами вместо рук и рыбьим хвостом. Его тело было покрыто чешуей, чьи цвета переливались от бледно-зеленого до фиолетового. Чудовище приблизилось ко мне, его острые ядовитые клыки отражали светящиеся глаза. Я почувствовала острую боль, когда они пронзили мою кожу, тут же начиная выделять яд. Жжение распространялось по всему моему телу, а сила его удержания становилась все больше и больше. Яд был так силён, что голова закружилась, а мир потерял какие-либо очертания. Ориентируясь на боль, я схватила чудовища за голову и оторвала её от тела, пока он не решил отгрызть мне ногу. Он издал последний пронзительный вопль. Его хватка ослабла, и я смогла освободиться полностью.

Сильные руки подхватили меня и потянули вверх, возвращая на берег. Бог смерти убрал мокрые пряди с моего лица внимательно осматривая моё состояние.

— Я добыла нам ужин, — подняв вверх голову монстра, которую я не отпускала до самого конца, мы вместе прыснули со смеху.

— Олоиды — ядовитые, — напомнил он.

— А нам что с этого, — я пожала плечами и увидела, что рана на ноге почти зажила.

Олоиды — стражи древнего бога воды, который ушел на тот свет множество веков назад, проиграв в битве Буреволу. Однако их преданность осталась неизменной, и они продолжали бдительно охранять свои владения — озера, моря и реки. Иногда они нападали на людей, причиняя им небольшие раны или случайно топя корабли, но их истинная пища — слабые боги, потому что сильных одолеть они не смогут. Олоиды, напоенные магией воды, были живыми фонтанами энергии. Они питались силой богов, и это было их настоящее предназначение. Но у них было еще одно уникальное свойство — их яд. Для нас это было что-то вроде алкоголя для людей. Голова кружилась, ноги и руки становились немощными, но самое интересное происходило в голове. Там, на фоне хаоса и боли, мысли успокаивались и становились ясными. Люди опробовавшие подобный яд сходили с ума, начинали видеть богов в их истинных обличиях, видеть монстров недоступных до этого человеческим глазам.

— Кажется, у меня немного онемел язык, — еле как сказала я, смотря на