Пришелец и пенсионерка - Юлия Сидур

— Не надо, — глухо произнес барин, — держи скорость. Оружие на месте?

— Яволь! — с радостным возбуждением ответил Дворняшин.

Барин повернулся к очухавшимся пленникам и попытался изобразить бесконечную сердечность. Он заговорил очень проникновенно, и все трое чуть не потеряли сознание. Ласково процедил уже ставшее привычным предупреждение, похожее на пароль: «Сидите и молчите!», потом душевно улыбнулся и добавил тихонько: «Всех расплавлю на месте!».

Вскоре полицейская машина поравнялась с джипом. В ней было только два человека. Полицейский за рулем говорил по рации, искоса поглядывая на джип. Рядом с ним сидел Армии Фендель. Он во все глаза смотрел в темные окна, силясь разглядеть за ними пленников. Его появление окончательно пробудило всех троих, и они, переглянувшись, впервые за все это долгое путешествие посмотрели друг на друга с надеждой. Даниэль крепко прижал к себе Шанталь. Господин Фендель обернулся к полицейскому и что-то ему объяснил. Полицейская машина сама увеличила скорость и проехала дальше.

— Не понял! — произнес Дворняшин. — Что-то они нам готовят.

— Останови машину! — коротко приказал барин. Дворняшин съехал на обочину и остановился; он открыл все окна, не спеша вытащил автомат и спрятал его под куртку. Барин одобрительно кивнул. Он обратился к пленникам:

— Ни одного движения, уважаемые, ни одного слова с вашей стороны, иначе — сами понимаете! Вы верите мне? — Поскольку все молчали, барин сам себе ответил. — Вижу, что верите.

Они с Дворняшиным вышли из машины и отошли в кусты. Мимо со свистом мчались беспечные нарядные автомобильчики.

— А вот и они! — раздался голос Дворняшина из кустов.

Вторая полицейская машина подъехала почти вплотную. Из нее вышли два ладных офицера в черных очках, мужчина и женщина. Они медленно подошли к джипу с открытыми окнами.

— Здравствуйте, господа, где водитель? — спросила женщина.

Никто ей не отвечал.

— Пожалуйста, ваши документы, — сказал мужчина. Вес трое стали головами и глазами показывать на кусты.

— Не ходите туда! — еле слышно пролепетала Шанталь.

Полицейские недоверчиво посмотрели на нее, но после минутной паузы вытащили пистолеты, обошли джип и успели сделать несколько шагов по направлению к кустам. Далеко они не ушли. Из кустов раздалась короткая автоматная очередь. Оба упали и больше не шевелились. В мгновение ока выпрыгнувший как зверь Дворняшин стащил оба трупа с дороги. Из джипа раздался крик, затем истерические рыдания. Все трое с ненавистью посмотрели на бесполезный вертолет бело-зеленой раскраски, высоко протарахтевший в небе. Шанталь даже погрозила ему маленьким кулачком.

Барин и Дворняшин влетели в машину и тут же закрыли все окна.

— Быстрей езжай до съезда, а потом сворачивай направо в деревню, — приказал барин.

— Значит, в домик? — спросил Дворняшин.

— Езжай! — вместо ответа бросил барин. Его голос сипел все больше. — А вы, господа, — обратился он к пленникам, — прекращайте скулеж и слушайте, что я скажу. — Я вами глубоко недоволен, уважаемые, вы плохо выполняете мои указания, и я все это учту!

— Подвесить их надо, гадов, — предложил Дворняшин.

— Тебя я уже подвесил! — воскликнул барин. — Ты не заслужил права что-либо мне советовать! Меня твои предложения только раздражают! Закрой свой мерзкий рот и не открывай его, пока я не прикажу!

Дворняшин испугался и заткнулся. А Зинаиду Васильевну, несмотря на глубочайшую депрессию, охватило полное недоумение. Почему все наоборот? Почему эти полицейские в жизни ведут себя как в плохом боевике? Бандиты отстреливают их, словно уток, безо всяких усилий! Их совсем не обучают или же здесь действительно полное отсутствие преступности? Почему эти стражи порядка оказались настолько не готовы? Даниэль и Шанталь находились в шоке, не в состоянии ни на что реагировать. Они не смотрели по сторонам, не разговаривали, молча полулежали на сиденьях с закрытыми глазами. Их надежда на свободу почти умерла — барин и Дворняшин олицетворяли чистое зло в самом концентрированном виде и казались абсолютно непобедимыми.

В середине дня доехали до стоящего на отшибе обшарпанного деревенского дома. Сначала с трудом добрались до входа, пробираясь с вещами сквозь почти непроходимые заросли колючей травы. Дворняшин шел впереди, барин сзади. Не было сомнения — этот дом, в котором пленники и их тюремщики провели остаток дня, был заброшен в течение длительного времени. Наглухо закрытые снаружи ставни пропускали сквозь щели тонкие полосы солнечного света. Затхлый запах нежилого места сильно шибал в нос. Когда они вошли, по полу заметались потревоженные мыши. Барин запретил включать свет, и вообще было непонятно, есть ли здесь электричество. Пленники, как слепые, бродили по пустой хибаре. Они держались друг за друга, чтобы лучше ориентироваться. В доме было пусто, никакой мебели, никаких тряпок.

— Устраивайтесь! — бросил им барин, указав на угол.

Он протянул Даниэлю фонарик со словами:

— Перестаньте крутиться, Штеге! Налево коридор, там туалет и умывальник. Предупреждаю всех — вода плохая, пить нельзя!

Шанталь застонала от огорчения.

— Пить хочу! — протянула она тоненько. Ей никто не ответил.

Зинаида Васильевна нащупала руку Шанталь. Она прошептала ей тихо:

— Давай ляжем спать, Шанталь. Надо радоваться, что мы наконец покинули эту чертову машину, хотя бы ноги вытянем.

Даниэль вернулся с фонариком.

— Жуткий туалет! — прошептал он.

— Унитаз или дырка? — спросила Зинаида Васильевна.

— Унитаз настоящий, но жуткий. Чтобы воду спустить, надо за ржавую цепочку дернуть, как в начале века! И умывальник такой же отвратительный!

— А пить действительно нельзя? — с сожалением спросила Зинаида Васильевна.

— Ну что ты, Зин, сразу умрешь от этой воды!

Зинаида Васильевна подумала о том, что у Даниэля за все время пленения не случилось ни одного аллергического приступа. Она взяла у него фонарик, и они с Шанталь побрели в коридор. Там Шанталь не выдержала и попробовала кисло-горькой воды из-под крана, но тут же с отвращением выплюнула и закашлялась.

— Пошли скорее спать. — Зинаида Васильевна потащила Шанталь обратно в комнату, где Даниэль разложил около стены рюкзаки и сумки. Примостившись поплотнее друг к другу, все трое сразу же заснули как убитые.

Зинаида Васильевна немедленно очутилась в видеосалоне рядом с младшим сыном Севой. Он был так увлечен, что сидел с вытаращенными глазами и открытым ртом. На мутноватом экране за колючей проволокой метались люди в железных ошейниках. У них были искаженные страшные лица. Они вздымали вверх руки и истошно кричали. Повелительный и одновременно бесстрастный голос из громкоговорителя призывал сохранять порядок, а главное — не переходить запретную красную черту. Но некоторые все-таки переступали черту, и тут же их головы распухали, невероятно увеличиваясь в размерах, затем лопались, как спелые арбузы, извергая из себя кровавые фонтаны. Обезглавленные тела продолжали конвульсивно корчиться на лакированном полу.