Алая птица - Анна Рудольф

— Ну, а ты, куколка, как тут оказалась?

— Меня тоже схватили на глазах у всех, — почти не соврала Айрин. — Не знаю, зачем. Может, тому наемнику захотелось подзаработать.

— Вот мудак, — резюмировала Пэм. — Всюду правят деньги. Страже плевать, их давно уже прикормили, как цыплят. Был у меня клиент, хвастался, что получает сверх жалования лишнюю монетку чистого солнца за молчание. Надо было сдать его.

— Кому ты собралась его сдавать? — буркнули из темноты. — Таким же подельникам?

— К королю бы пошла в приемный день! — весело заявила Пэм. — И очередь бы отстояла, не переломилась. — Не дождавшись в ответ ничего, кроме слабого фырканья, она снова вспомнила про Айрин. — Как тебя звать-то, куколка?

— «Куколка» вполне подойдет.

— Ну, как хочешь. Голодная?

— Очень.

Пэм зашуршала в темноте.

— Ну, жди до ночи. Похлебку приносят, когда матросня животы набьет.

Очень скоро Айрин заметила, что пленницы поддерживали пустые беседы, чтобы только заполнить тишину и не остаться один на один в темноте с собственными страхами.

Корабль натужно скрипел и качался, как древний монстр из легенд, который проглотил их и вот-вот начнет переваривать.

Наемник, как и обещал, отвел ее наверх, когда луна оказалась в зените. Айрин с наслаждением вдохнула полную грудь свежего воздуха, от которого тотчас закружилась голова.

«Восход» несся на всех парусах, рассекая волны как острый нож. Река Синяя расширилась настолько, что противоположные берега утонули во мраке, загадочно поблескивая крошечными огоньками-звездами прибрежных деревень и сел. Судя по скорости, судно уже должно было миновать городок Урулукс.

Если курс не изменится, утру они окажутся в Катомесском море, а после пройдут вверх по реке до Барамата, где, по словам Шумея, и продавали рабов.

Похититель, которого Айрин мысленно окрестила Шахаром — в честь предателя из шарибского сказания «О проданном королевстве», — бдительно ловил каждое ее движение, хотя, не был при этом излишне груб.

На палубе не горело ни огонька. Почти все матросы давно спали. Остались только те, что несли ночную вахту, и подвыпивший бард, мирно щипавший струны лютни.

Глядя, как Айрин накинулась на наваристую похлебку и кусок хлеба, Шахар по-иному взглянул на ее худые руки и выпирающие ключицы.

— Тебя не кормили, что ли?

Она помотала головой, жадно глотая ложку за ложкой.

— Мне обычно не до еды. Постоянно надо куда-то от кого-то бежать или выполнять сиюминутные приказы. Матушка бы с ума сошла, увидев меня сейчас! Я стала похожа на уродливый скелет.

Бард отложил лютню и приблизился к ним нетвердой походкой, но наткнувшись на предупреждающий взгляд наемника и блестящее лезвие кинжала, поднял руки и ограничился комплиментом издалека:

— По мне вы, миледи, богиня, сошедшая с полотна непревзойденного художника. Ваш лик подобен лику луны, что бессменным светочем озаряет путь одиноким душам, потерянным в ночи!

Под команду «право руля» матросы кинулись переставлять паруса. «Восход» накренился, угрожающе скрипя реями. Одной рукой Айрин вцепилась в бочку, на которой сидела, а другой прижала к себе миску с похлебкой.

«Какого дьявола „право руля“, если мы должны идти прямо по Синей до самого устья⁈» — похолодела она и невольно взглянула на своего похитителя.

Почему-то раньше ей и в голову не приходило, что наемники могли соврать ей насчет покупателя и пункта назначения, потому что она говорила с ними без поддержки Вариат! Ее руны, конечно, развяжут им языки, а если их будет недостаточно, то Рунар вытянет из них правду иначе.

С центральной мачты свесилась веревка, по которой на палубу спустился мужчина. По движению его рук Айрин опознала в нем мага. В скудном свете лампы его оливковая кожа отливала золотом. Шарибец. Волшебник. Вот и ответ, почему «Восходу» всюду сопутствовал ветер.

Корабль встретил новую волну бортом, затем окончательно развернулся и понесся вверх по течению.

Во время маневра бард потерял равновесие и упал на колено, но не растерялся и, прижав ладонь к груди, продекламировал:

Лишь встретил вас —

И потерял покой!

Я ваш слуга,

Я ради вас герой.

Готов сразить

И словом, и мечом

Сто тысяч армий

С тенью за плечом.

Не мил мне свет,

Не дорог сердцу край,

Где нету вас,

А с вами ад — что рай.

Чтобы заполнить возникшую пустоту Айрин выдавила:

— Не припоминаю эту поэму.

Бард лучезарно улыбнулся.

— Я сочинил ее, чтобы воспеть силу вашей красоты, о, королева моего сердца!

— Ну, хватит, — отрезал наемник. — Пошел прочь, пока я не сделал из тебя евнуха.

Бард возмущенно подскочил, но спорить не решился, подхватил лютню и неспешно удалился на другой конец палубы.

Шахар развернулся к Айрин, которой вдруг хлеб встал поперек горла.

— Наелась? Давай обратно.

Она безропотно отправилась за ним. Задавать вопросы было бесполезно: наемник только повысил бы бдительность. Чтобы провести его, Айрин следовало притворяться овечкой. Шахар и так пристально следил за ее руками.

Когда он ушел, унеся с собой свет, Айрин догадалась, почему женщины в трюме всячески прятались от тусклой лампы. После стольких дней во тьме даже такая малость причиняла им страдания.

— Слышишь, куколка, чего он хотел? — просипела Пэм.

— Чтобы я послушала его стихи, — не удержалась та от маленькой лжи. — Что-что про луноликих королев сердца.

Женщина хрипло рассмеялась.

— Какой же неудачник! В следующий раз пусть тут рассказывает. Мы тоже повеселимся.

Айрин отрешенно пообещала, что так и будет. Назойливое покалывание постепенно распространялось вверх к локтям по энергетическим линиям. До той боли, которую описывали в трактатах, было еще далеко.

— Эй, куколка, — после краткого молчания позвала Пэм, — мы, кажется, повернули. Не заметила, случаем, куда? Если не знаешь, опиши хотя бы местность.

Из темноты раздался смешок: