Змеиные секреты - Татьяна Мираббилис

— Так мы с ними и не связываемся, — зашелестело из темноты.

— Ну да, округляются они от переизбытка воздуха, — пошипела Офелия, туда же, в темноту.

— Все вопросы к Чарроду, правительница. Это его ребятки шустрят. Никто из нас к людям не прикасался, — парировал упрек Агдоз Димезия.

— Вот-вот, — поддержал его Белчер Синах, дьявольски красивый наг с синими переливчатыми волосами, — зачем нам эти бледные, невзрачные людишки. Ни вида, ни стиля, ничего! В лесу полно вариантов для более изысканного выбора. Есть премиленькие экземпляры!

— Хватит! — Шантер прожигал глазами присутствующих. — Свои предпочтения будете обсуждать в лесной чаще.

Наги еще пошумели, активно высказываясь за свободу выбора и снятия каких-либо утеснений.

— Я не виню вас в желании иметь потомство. Тем более, что тот мир так благосклонен к нам. Я хочу, чтобы вы несли ответственность за свои поступки. Ведь признать своей женой девушку из села так никто и не пожелал. Наши дети — наше счастье. Так ведите себя как истинные наги? И где Эскул Эпидофис? Он ведь не относится к команде стражников.

Присутствующие нервно оглядывались по сторонам. Обозначенного нага на собрании не было. В свете только что брошенного обвинения, ситуация выглядела специфически.

— Эскул мирно отдыхает на своем месте, — из-за дерева показалась фигура Чаррода Арчера. — А насчет ребят, здесь я им не указ. Зов природы — вещь непереборная.

Лукавство начальника охраны не прошло мимо Офелии. А вернее, его полуправда. Сейчас Эпидофис отчаянно изображал спящего под дальним деревом на месте стоянки. Он активно успокаивал сбившееся от быстрого бега дыхание, параллельно взывая ко всем богам мира, чтобы Офелия не призвала к ответу, ведь минутой ранее его там не было. Но выводить заговорщиков на чистую воду было не с руки даже жрице Храма Времени — верных соратников оставалось все меньше. Чем дольше наги находились на Земле, тем больше они входили во вкус позволенного и тем меньше хотели подчиняться.

На этом препирательства и закончились. Девицы беременели. И все были крайне довольны. В отношении пришлых, жители деревни больше не проявляли ни опаски, ни страха. Разве, что некоторых блестящих франтов с неприятными остро-змеиными чертами лица, обходили стороной. Высокородные наги специально усиливали их, как только на горизонте показывались люди. Но таких было — по пальцам пересчитать. Они редко забредали в селение и называли себя истинными.

Остальных — приняли! Раз человеческие дочери зачинают от богов, значит все хорошо, и эти связи лишь для усиления рода людского. В доме беременных девушек был постоянный праздник. От желающих забрать в жены избранную, не было отбоя, а причастные к избранности наги были весьма довольны вектором событий.

Представители высших кланов общения с местными человекообразными продолжали сторониться. Они уходили в леса, оставляя забавляться с людишками тех, кому «это было нужнее». Свои интересы они воплощали далеко от «человеческого зверинца» и неодобрительного ока правительницы. Подношения принимались, как должное, но дальше этого сближение не шло. Офелия, погруженная в свои ощущения, на эти выходки обращала внимания все меньше и меньше — время все перетрет и расставит по местам!

Глава 5

— О, великая Агарти! — на переговоры с богиней всегда отправляли одного и того же старца, повстречавшего ее на поляне.

— Мое имя Офелия, старейший, — нагиня оторвалась от медитаций, никогда ранее ее не смели прерывать. — Что случилось?

— Агарти соблаговолила открыть мне, недостойному целовать следы твоих ног, свое истинное имя!

Нагиня на минутку замерла, ей показалось, что старичок сейчас умрет от экстаза. Его переполняло неподдельное счастье в таком объеме, что немощное сердце могло не выдержать. Но внезапно, он сдулся, как воздушный шарик. Сник и, действительно, едва не умер — от горя. Офелия напряглась, ее зрачок стал змеиным.

— Я сохраню твое имя в тайне, великая Агарти, — горестно произнес старик. Ты доверила мне сокровенное, и оно умрет со мной. Я пришел сообщить тебе неприятные вести, но принес страшное. К нам пришел вестник из дальних селений, с тех мест, где воды в озере кипели несколько дней, когда земля содрогалась. Глаза старца странно затуманились, его мелко затрясло — осознание истины переросло из тревоги и страха в настоящий липкий ужас. Старик казался неизлечимо больным.

— Милосердная, в тех местах буйствует неизвестный странник. Он великий воин и похож на человека. Но на его спине страшные раны, ошметки кожи и осколки костей, чего-то, что могло быть крыльями. Кровоточащие ожоги покрывают его кожу, а когда он сердится, черты лица становятся звериными, — старец запнулся, неуверенно глянул на нагиню. — Он не человек, милосердная, он — низверженный бог! Так говорят люди, видавшие его.

— Продолжай.

— Он вышел из кипящих вод озера. Огромный. Измученный, но сильный. Его взгляд страшен и прожигает насквозь, а черные волосы змеятся по плечам. И он безумен!

Сердце Офелии сжалось. Из него полезли болезненные щупальца. Добрались до мозга. Разорвав все слои защиты, вырвали из памяти имя — Драгон! Но это было невозможно! Он просто не выжил бы! Хранителям запрещено входить во Врата Времени. Для них это равносильно мучительной смерти. Но как же болезненно отзывается сердце на каждое слово старика.

— В чем же люди видят безумство этого странника?

— Он ищет белоснежную деву. И он зовет ее… Офелия, так же, как и тебя, милосердная. Словно слепец рыскает деревнями. И горе любой девушке, что попадет ему на пути. Он словно не видит разницы, и лишь познав ее ближе, понимает, что ошибся.

— Он причиняет им вред? — сердце уже гулко отзывалось в ушах.

— Разве может бог навредить? — ошарашил старик. — Правда, девушки, что встретились на его пути, все понесли, но разрешались от бремени преждевременно, всего через неделю. Видно бог сам, осознав свою ошибку, вынимал детей своих. И дети эти рождаются странными. Сначала — обычными младенцами, но за несколько часов те превращались в существ на четырех лапах с хвостом и гребнем на спине. Они молчаливы и пьют росу, вместо материнского молока. Люди дали им имя — ящеры — «скорые на смену шкуры». Они разные размерами и видом. Их относят подальше от дома, чтобы не смущали взоры людей своим уродством, а юных матерей — желания иметь других детей. Но они выживают. Некоторые из них возвращаются. Приходя в лунном свете, находят своих матерей и ночами просиживают у закрытых дверей, а потом снова уходят.

— Это все? — голос белоснежной богини был сухими и острым.

— Он идет сюда… Почему низверженный ищет милосердную?

— Мы сегодня же уйдем отсюда, — Офелия проигнорировала вопрос. — Вашему селу