Сферы влияния - Екатерина Сергеевна Коновалова (Гитман)

— Благодарю, — ответила Гермиона и принюхалась — ей показалось, что в комнате пахнет цитрусовыми духами, и она произнесла резче, чем ожидала от себя: — Необычные декорации для встречи.

Майкрофт пожал плечами:

— Не люблю быть должником.

Гермиона не знала, намек это на рассказ о Малфое или на то приглашение в ресторан ночью. Официант вошел, положил на стол меню, помог Гермионе сесть и бесшумно удалился. Майкрофт расположился напротив, и Гермионе снова почудился цитрусовый аромат. Захотелось сказать что-нибудь об этом, что-то едкое, и вместе с тем — отвернуться, видеть что угодно, кроме черного строгого костюма Майкрофта, его холеных изящных рук и его безмятежных ледяных глаз.

Антея не желала держаться под щитом, норовя выбраться в реальный мир, и Гермиона произнесла, желая уязвить даже не Майкрофта, а ее, почему-то болезненно похожую на Ту Гермиону, а оттого еще более неприятную.

— Вашим сотрудникам не позавидуешь, — а потом все-таки взглянуть Майкрофту в глаза. Ему не нужна была никакая спонтанная легиллименция — очевидно, он и так прочитал или угадал всё то, о чём она ещё даже не успела подумать.

— У моего ассистента много обязанностей.

— Включая сопровождение гостей?

— Разумеется, — сказал он, — а также включая доставку одежды в прачечную, покупку продуктов и слежку за премьер-министром. Она выполняет разного рода поручения, собственно, в этом смысл ее работы.

Если бы не это пожатие плечами и не тон — нарочито-спокойный, равнодушный — Гермиона никогда не произнесла бы того, что сорвалось с ее губ:

— Секс тоже входит в её обязанности? — и забрать назад эти слова уже было нельзя.

Взгляд Майкрофта из прохладного стал действительно ледяным, зрачки сузились, подбородок закаменел.

— Если это потребуется — безусловно, — сказал он.

Официант принял заказ, который Майкрофт озвучил с неожиданным дружелюбием. Но у Гермионы в ушах гремел отзвук бестактного вопроса. Она не могла о нем забыть — и Холмс, конечно, тоже.

Отстраненно и почти с насмешкой Гермиона подумала, что стоит благодарить судьбу, которая увела её в сторону от политики. С таким самоконтролем ей нечего там делать.

Принесли закуски, по бокалам разлили воду: Гермиону от одной мысли о вине все еще мутило, а Майкрофт, кажется, тоже предпочитал большую часть времени не пить спиртное. В комнате было тепло, но Гермиону потряхивало, а зубы едва слышно стучали. Мерлин, она была жалкой, воистину. Несдержанная, подверженная влиянию эмоций, неспособная справиться с собственными воспоминаниями, которые грудой проклятых сокровищ лежали на океанском дне.

А перед глазами стояла Антея — безупречная женщина с тонкими цитрусовыми духами.

Майкрофт Холмс никогда и ничего не делал просто так — и нужно было обладать удивительной наивностью, чтобы думать, будто это короткая встреча была случайной. Майкрофт нарочно отправил свою ассистентку за Гермионой. И она боялась думать о том, зачем он это сделал. Как же она жалка. Она боялась собственных мыслей, не говоря о мире вокруг.

Отлично сервированные блюда были совершенно безвкусными — Гермиона даже не понимала толком, что ест. Пальцы с трудом удерживали приборы, а в голове набатом гремел повторяющийся снова и снова вопрос.

Нужно было что-то сделать или что-то сказать: заговорить о погоде или поблагодарить за гостеприимство, похвалить ужин — что угодно, лишь бы перебить отзвук вырвавшегося вопроса. Она задала его, чтобы задеть Майкрофта, сделать ему больно. Кажется, сделала больно только себе.

— Простите, — сказала она, когда тишина, нарушаемая только тихим звоном приборов, стала действительно невыносимой, — за бестактность.

Майкрофт медленно отложил вилку и нож, вытер губы салфеткой, потом, не задавая уточняющих вопросов, долил в бокал еще воды, и только после этого заметил:

— Вы очень похожи на моего брата, вероятно, я уже об этом говорил.

— Да, — кивнула она, тоже откладывая приборы, — тогда вы назвали меня… «травмированной».

Он тонко улыбнулся, соединяя ладони шпилем перед грудью:

— У вас много общего. Вас объединяет также склад ума, безусловно, научный, склонность к самокритике там, где она не нужна, и решительная слепота к реальным своим недостаткам, излишняя эмоциональность и… — он сделал долгую паузу, за время которой Гермиона, однако, не успела осмыслить его слов — для этого ей бы не хватило и вечности, — стратегия поведения в конфликтных ситуациях. Иными словами, — его ноздри чуть раздулись, — если бы Шерлок желал меня оскорбить, как этого желали вы, он выбрал бы аналогичный способ сделать это.

Ни одна отповедь, никакие крики или обвинения не произвели бы на Гермиону столь сильного эффекта, как эта короткая речь, произнесённая ровным тоном с благожелательной улыбкой. Это было даже не ведро ледяной воды — её как будто нагой бросили в сугроб. Сердце сжалось, дыхание оборвалось.

— Я не желала вас оскорбить, — выдавила она сквозь силу, пальцы дёрнулись схватить бокал, но она сдержала порывистое движение — будет слишком заметно и очевидно.

— Разве? — уточнил Майкрофт. Гермиона не нашла ответа, и он снова заговорил: — От Шерлока вас отличает значительно более развитая эмпатия, — а потом добавил, отпив воды: — И вы меня не оскорбили.

Гермиона сжала ножку бокала, сделала несколько глотков и снова взялась за еду. Это будет долгий, воистину долгий ужин.

Индейка — у нее в тарелке была именно индейка — была нежной и пряной. Гермиона попыталась сосредоточиться на этом вкусе, но концентрация сбивалась. И тогда она осторожно спросила:

— Как вам это удаётся? — спросила она, скорее обращаясь к своим мыслям, чем к нему.

— Это?.. — он наверняка понял, что она имела в виду, но предпочёл сыграть недоумение. Гермиона отложила вилку и нож, отпила воды и пояснила:

— Просчитывать.

Он чуть наклонил голову, показывая, что оценил её наблюдательность и способность делать выводы. Если бы они играли, этот кивок означал бы, что его впечатлил ход соперника. Вот только Гермиона давно перестала играть.

— Это как, — проговорил он неторопливо, — играть в трёхмерные шахматы на сотне досок сразу, с завязанными глазами… с трёхлетними детьми, — он даже не улыбнулся, а Гермиона невольно хмыкнула. — Или с существами вроде аквариумных рыбок или каких-нибудь черепашек.

— Подразумевается, что в шахматы они играть всё-таки умеют? — ровно уточнила Гермиона.

— Конечно, нет, — уголки его губ дрогнули. — В этом и смысл.

Рыбки или черепашки, значит. Гермиона не была удивлена — братья Холмс были настолько умнее окружающих людей, что едва ли могли ставить себя с ними в один ряд.

— Я рыбка… или черепашка? — спросила она.

Майкрофт отодвинул пустую тарелку и, вопреки всем правилам этикета, опёрся локтями на стол, а подбородок положил на сцепленные