Ups & Downs - Изольда Северная

— Иди к черту. — Пробормотала она, уходя в новое ответвление, плутая по бесконечным коридорам подземелья.

— Скажи.

— Выходи, чертов Блэквуд. Ну? Немедленно! — Шер бросилась вперед, освещая коридор, пытаясь найти этого мужчину, повторявшего еле слышные слова.

— Позови. Позови меня.

— Где ты? — Пробормотала растеряно девушка, оглядываясь.

— Позови. Криком или шепотом.

— Я схожу с ума? — Пробормотала неуверенно она, осматривая черные стены и каменный пол. — Эй! — Ее громкий окрик разнесся мощным эхом по коридору. — Чертов Блэквуд. — Добавила она негромко.

— Имя.

— Шаль сползла с ее плеч, падая за спиной, заставляя резко обернуться.

Обнаженной кожи коснулся горячий ветер, словно чье-то дыхание пробежало по плечам, посылая тысячу мурашек по коже. А потом вполне ощутимое прикосновение, как будто горячие пальцы скользнули от шеи по плечу, заставляя вздрогнуть.

— Ну где ты?! — Вскричала Шерриден в отчаянии.

— Я вокруг тебя. Я касаюсь тебя. Ты дышишь мной.

Ох, она слишком хорошо помнила эти его слова.

— Что ты видишь, Шерри?

— Иди к черту… — Выдохнула она обреченно.

— Скажи мне, что ты видишь…

— Отстань, Блэквуд! Оставь меня в покое.

— Скажи, скажи мне…

— Ничего! Ничего я не вижу. Тут ни черта не видно! — Вскричала Шер, вновь оборачиваясь. — Здесь нет ничего кроме темноты!

Он смеется. В шелесте ветра слышен удовлетворенный мужской смех.

— Я здесь. Ты чувствуешь меня. Ты слышишь меня. Так что ты видишь?

Он сводит ее с ума. Она явно свихнулась. У нее галлюцинации.

— Ничего.

— Что ты видишь, маленькая Шерри?

— Ничего!

— Прекрати лгать и смотри. Что ты видишь?

Она смотрела. Смотрела, оглядываясь, и не видела ничего кроме темноты, густой как краска, непроглядной как саван покойника. Никакого черничного варенья. Только тьма. Вокруг. Всюду. В каждой щели, в каждом углу, затопляя коридор, заполняя весь подвал. В темноте утонул замок. В великой, древней, черной тьме.

— Тебя. Я вижу тебя. — Выдохнула Шерри, медленно пятясь, переставляя слабые ноги.

— Боишься?

— Прошелестело над ухом, заставляя дернуться всем телом.

— Черта с два. — Бросила девушка, устремляясь дальше по коридору.

Пытаясь сбежать, когда бежать было глупо. Он был везде, преследуя ее, касаясь ее кожи, взъерошивая волосы, шепча ее имя, превращая его в тихую мелодию ветра.

— Чего… чего ты добиваешься? — Вскричала Шерри в отчаянии, а в следующий миг почувствовала, как ее руку обхватывают, настойчиво дернув в сторону.

Ожидаемого столкновения со стеной не последовало. Вместо этого, ее окружила непроницаемая тишина небольшой комнаты, заваленной рукописями и тонкими тетрадями, подпорченными временем и сыростью. Той самой комнаты.

И стоя среди холода и мрака небольшой камеры, Шер вновь внимательно огляделась, слушая тишину. Непривычное молчание. Мгла больше не двигалась, а ветер больше не беспокоил своими настойчивыми прикосновениями.

И этому есть объяснение. Шизофрения.

Собственно, не удивительно, если учесть, что она пережила.

Вновь оглядевшись по сторонам, для верности, Шеден подошла к стене, приближая к ней факел, начиная читать от самой стены. Сначала медленно, неуверенно, неловко, с громко стучащим сердцем, которое мешало сконцентрироваться.

Ей пришлось привстать на цыпочки, чтобы разглядеть небольшие буквы, покрытые бардовым налетом засохшей крови. Слабый свет был плохим помощником в ее деле, потому девушка прищуривалась, когда ее взгляд бегал от одного слова к другому.

Она повторяла в голове эти строчки, читая про себя, и вскоре к ее голосу добавился другой. Тихий. Мужской. Словно вторя ее мыслям.

— Не видел вечность…

— Живу, ожидая следующую встречу…

— Смысл жизни….

— С какой стати она должна ненавидеть меня больше?

— Хочу сражений и крови. Война — лучшее вино.

— Что-то сентиментальное, глупое…

— Внимание к мелочам…

— Сегодня достал ее кольцо… Ношу на шее…

— День нашего бракосочетания — двадцать четвертое июля.

— Всего несколько дней назад я прижимал ее к этой стене… — Голос шепчет, сбивая:

— Помнишь? Бросила меня в таком состоянии… — дыхание обжигает ухо, а прикосновения рук — плечи. — Бросила меня, Шерри, девочка.

— Да, я купил эйки. Отдам ее Шерри.

— Дикая, непокорная, но такая ласковая. Как моя Шерри.

— Шерри. Моя Шерри, — зовет настойчиво, нежно голос, заставляя дрожать.

— Я не твоя! — Девушка оборачивается, становясь спиной к стене. — И не думай, что я на это куплюсь! То, что ты написал…

— Чистая правда, — подсказывает голос.

— …меня мало заботит. Твои проблемы, Блэквуд. Сам виноват!

— Виноват. Да.

Она натыкается спиной на стену, когда чувствует настойчивое прикосновение к лицу. Чужие пальцы скользнули по шее, к груди. А света уже не хватало, чтобы рассмотреть собственные руки.

Огонек дрогнул, словно в предсмертной агонии, задавленный, убитый черной бездной.

— Я виноват, эйки. Я само сожаление. — Шер дернулась, когда ощутила влажный поцелуй на плече. Ее глаза были широко распахнуты, но если бы она закрыла их, то не увидела бы разницы. Здесь была лишь вечная ночь и ее паранойя. — Хочешь увидеть меня на коленях? — Ее волосы небрежно откинули за спину, открывая кожу шеи, куда вновь настойчиво прикоснулись горячие твердые мужские губы.

— Мне ни черта от тебя не нужно.

— Кажется, мы уже проходили это. На это самом месте. — Он тихо рассмеялся, скользнув языком по ее шее, поднимаясь к уху. Острые зубы поддели ее мочку, после чего губы увели несущественную боль. — Возбуждает, эйки? Ты помнишь это? Вспоминаешь по ночам?

— Делать мне больше нечего. — Она задыхалась, чувствуя жар чужого тела рядом с собой.

— Зачем ты пришла сюда? Разве ты не боишься темноты, малышка эйки?

— Не ожидала встретить здесь тебя! — Не зло, а скорее беспомощно.

— А может наоборот? Может ты хотела встретить меня. Возможно, ты просто хотела… меня? — Его тихий голос, голос самого сладкого греха, голос обещания, голос чувственного наслаждения, скользил по ее коже, задевал душу, вызывал и будоражил.

— Мечтай.