Враг Самогеты - Анна Пушкина

Трусливый эльф, по мнению Парагона, идеально подходил на роль их временного правителя. «Его трусость – залог верности», – довольно повторял нам с Лемьюром магистр. Все земли светлых были под нашим полном контролем, темными эльфами управлял их молодой и амбициозный правитель Танатий из рода змей. Именно его приход к власти и помог так быстро настроить темных против светлых и толкнуть их на решительные меры. Демоны не имели одного повелителя, и разрозненность легко позволила переманить их на нашу сторону. Все, что потребовалось, – обещание вернуть их домой. Я не верила, что это возможно, но кто я такая, чтобы подвергать сомнению силу Великой?

Мы выслушали заикающегося Юмтоля – он медленно и старательно докладывал о том, как обстоят дела на земле светлых эльфов.

– Этого недостаточно! – рявкнул на него магистр. – Ты должен вернуть светлых эльфов на родную землю.

Юмтоль стих и втянул голову в плечи.

Светлые эльфы разбежались в первые дни нападений. Большинство спрятались в людских княжествах. Клятая граница вокруг Людеи – если бы не она, наш план сработал бы идеально, и люди, как и светлые, давно были бы порабощены. Парагон требовал, чтобы Юмтоль вернул эльфов, но ничто не заставит их возвратиться, пока тьма Эрешкиль продолжает высасывать магию из их пленных собратьев. Земля слухами полнится, и многие боятся возвращаться.

– Парагон, – ладонь Эрешкиль легла на руку магистра, успокаивая, – Юмтоль знает, что надо делать, не так ли?

Она мягко посмотрела на светлого эльфа. Он сглотнул и рьяно закивал.

– Видишь, он понимает, насколько это важно для нас.

Эрешкиль часто выказывала милосердие, особенно четко разница была заметна, если сравнивать с беспощадностью магистра. Он правил Отступниками железной рукой, но я не обманывалась насчет Первоматери. Смерти и лишение магии несчастных нисколько не беспокоили ее.

– Юмтоль, ты можешь быть свободен, – добавила она, спасая эльфа от неприязни магистра.

Все, кому Эрешкиль выказывала сочувствие, вскоре попадали на пику по велению магистра. Он чересчур ревностно и безжалостно поступал с теми, к кому Великая относилась теплее, чем следовало, и мне казалось, она прекрасно это понимает. Единственным исключением была я, но после беседы с Ониксом мне стало известно, чем вызваны участливое отношение и защита Эрешкиль. Я пешка в чужой игре, и мне это не нравилось, но разница в том, что моя королева хоть и ведет свою партию, наши цели совпадают. Она обещала предоставить шанс отомстить Мордау, а это единственное, что имеет для меня значение.

Юмтоль вышел, и на лице Парагона появилась довольная улыбка. Я напряглась – магистр не бывает довольным, разве что ожидается кровавая расправа над кем-нибудь. Лемьюр рядом поерзал на стуле, значит, тоже заметил. В прошлый раз после такого выражения лица он лишился глаза, такое быстро не забывается. Парагон не задержал ни на ком из нас взгляд, он смотрел только на Эрешкиль. Мы с облегчением выдохнули.

– Великая, твоя проницательность, как всегда, выше всяких похвал. Мы получили новое известие от нашего осведомителя, как ты и предполагала.

От гнома, подумала я. В прошлый раз гном донес о Мордау в их пещерах в обмен на жизнь его семьи.

– И что полезного рассказал наш новый осведомитель? – Эрешкиль острыми локтями оперлась на мягкие подлокотники высокого кресла.

Значит, появился новый осведомитель, и это не гном, но кто именно, магистр и Первомать делиться не спешили.

– Небольшой отряд идет за князем Кроуги.

– Прекрасно! – воскликнула она, но из-за искажения голоса получилось похоже на карканье. – Ты знаешь, что делать, не мешай им. Пусть все выглядит не слишком легко, чтобы не вызвать подозрений.

Эрешкиль поднялась, ее тьма качнулась, словно объемное черное платье на кринолине. Мы тут же поднялись за ней. Не подобает сидеть, когда Великая на ногах.

– Нить настоящего показалась, настало время изменить прошлое. Лемьюр, тьме понадобятся новые маги, мы заглянем в прошлое. Будь добр, распорядись. – Великая ткнула в него пальцем.

Я не ожидала, что все произойдет так быстро. Оникс предупредил, что это может быть опасно. Она протянула мне руку, приглашая, и я замерла, не понимая, что от меня потребуется.

– Как много магов? – Темный эльф заметался в нерешительности.

– Больше, чем обычно, – Эрешкиль задумалась. – Может, сотня. Шаг в прошлое – сложное заклинание.

Сотня магов! Я стиснула зубы и обхватила пальцами запястье другой руки за спиной, всеми силами пытаясь остаться на месте и скрыть гнев. Необходимо успокоиться и вспомнить о высшей цели.

– Ты уверена, что тебе это не повредит? – вмешался Парагон. – Может, повременим и дождемся, когда у тебя появится сосуд и мы избавимся от твоего заточения?

Эрешкиль покосилась на него с раздражением и, сморщившись, словно от него дурно пахло, отвернулась.

– Если не сделать этого сейчас, то из темницы мне не выбраться. Доверяй мне, Парагон.

Магистр низко поклонился, выражая полную покорность, и щелкнул пальцами, привлекая внимание и приказывая Лемьюру немедленно привести сотню душ.

Беспомощных магов привезли в клетке, в основном это были люди. Лемьюр, как и я, предпочитал приводить на съедение тьме всех, кроме эльфов. Людей у нас в темницах находилось мало, большинство успели спрятаться за магической границей. Я немного успокоилась, людей было не жалко.

Эрешкиль подошла вплотную к клетке и расправила руки. Темнота поползла по полу, шипя и извиваясь. Понимала, дрянь, что сейчас она всласть отужинает. Маги закатывали глаза, кричали и бились в судорогах. Пренеприятное зрелище, к которому, надо сказать, я уже привыкла. Эрешкиль дождалась, когда тьма напитается. В эти моменты темнота вокруг нее рассеивалась, прячась во временном заломе, и даже проступающие на бледной коже Великой шипы словно становились мельче.

– Превосходно, – на выдохе произнесла Эрешкиль, и ее ресницы затрепетали. – Лемьюр, теперь распорядись, чтобы в нижний зал доставили двух гаргонов.

Темный эльф поклонился и поспешил исполнять поручение. Ни я, ни магистр не решились уточнить, зачем ей понадобились эти мерзкие твари. Некоторое количество чудовищ из иного мира магистр держал в наших подвалах на случай нападения. Тварей в подвалах почти не кормили, и поэтому они находились в бешенстве, готовые растерзать любого. Дошло до того, что они начали пожирать друг друга, и их пришлось рассадить по разным клеткам. Вонь там стояла жуткая, и я предпочитала