Мир клятв и королей - Хост Микки

– Семья не помнит нас, Пайпс. Мы остались вдвоем, и теперь это место – наш единственный дом.

Глава 4. И дар, и мощь

Пайпер ощущала себя беззащитным и ничего не знающим ребенком.

Если верить дяде Джону, в состоянии бреда и сна она провела два дня. Или три. Пайпер уже забыла. Он постоянно был рядом и следил за ней, отвечал на ее вопросы, но яснее Пайпер не становилось. В этом незнакомом, страшном мире, наполненном тем, чего Пайпер боялась, даже не видя этого, был близкий для нее человек, но она не чувствовала себя в безопасности. Сколько дядя Джон скрывал от них существование сигридского мира? Сколько он был его участником? Какие цели он преследовал? И почему молчал?

Заметив на себе растерянный взгляд дяди Джона, Пайпер поняла, что, задумавшись, задала эти вопросы вслух. Он смотрел на нее с раскаянием и беспокойством, будто перед ним была не племянница, которой он хотел помочь, а загнанный в угол зверь, чью шкуру он должен заполучить любой ценой.

– Я искренне надеялся, что это будешь не ты, – слабо произнес Джонатан. Пайпер, ходившая туда-сюда, остановившаяся у противоположной стены картинной галереи, не должна была его услышать с такого расстояния, но услышала.

С недавних пор ее чувства будто обострились. Она не считала это плюсом, скорее, еще одним напоминанием о том, что что-то безвозвратно изменилось. Пайпер знала, что скрывалось под этим «что-то», но отказывалась в это верить. Семья их забыла. Магия реальна. Она сама – вместилище какой-то Силы Лерайе.

Ну не бред ли?

Пайпер вновь посмотрела на дядю. Темно-каштановые волосы были растрепаны, а рубашка и черные джинсы – измяты. Залегшие под глазами тени и остро очерченные скулы подсказывали, что он уже давно не спал. Пайпер, со вчерашнего вечера начавшая являться на все завтраки, обеды и ужины, которые проходили в обществе Гилберта, Шераи и Кита (с ними Пайпер почти не разговаривала, предпочитая держаться поближе к дяде Джону), видела, что аппетит ее дяди не убавился. Когда дядя Джон забросил одну ногу на другую, Пайпер заметила на подошве его армейских ботинок засохшие капельки чего-то черного.

– Демон, – тихо произнес он, поняв, на что она смотрит. – Столкнулись с ним возле одного из порталов.

– Когда?

– Сегодня ночью. Ничего серьезного, – слегка пожав плечами, сказал Джонатан. – Обыкновенная стычка.

– Ты убил его? – вырвалось у Пайпер.

– Его убил Август, – растягивая слова, ответил Джонатан. – Один из наших лучших искателей.

Пайпер не понимала, почему, но ей стало легче. Дядя Джон не убивал этого демона. Сегодня его руки были чисты. Но в том-то и дело, что только сегодня. Сколько он убил демонов до того, как Пайпер оказалась втянута в эту историю? И сколько он убьет еще, пытаясь защитить ее и помочь ей достигнуть конечной цели? Хотя Пайпер даже не знала, какая у нее конечная цель.

– Почему ты молчал? – Она присела на одноместный диванчик, обитый темно-синим бархатом, прямо напротив дяди Джона. Между ними было метров пять, а Пайпер казалось, что намного больше.

– Такие столкновения происходят часто, – пожав плечами, ответил Джонатан. – О мелких стычках нет смысла говорить. Если что-то серьезное – я сообщаю Гилберту. Все остальное он может прочитать в отчетах, которые я готовлю в конце каждого месяца.

– Я не об этой стычке, – вытянув ноги, сказала Пайпер. – Почему ты молчал о существовании других миров?

– Я боялся, – почти сразу же ответил он.

– Того, что на нас нападут демоны?

– Того, что вы сойдете с ума.

Он произнес это так серьезно и с такой болью в глазах, что Пайпер стало его жаль.

– Учитывая мое состояние, я, возможно, все же сошла с ума.

– Ты хочешь знать, почему я никогда не упоминал о других мирах? – спросил он, сложив руки на груди. Привычка, хорошо знакомая Пайпер. Дядя Джон волновался и боялся, что непроизвольные движения рук могут выдать его, поэтому спрятал их. – Хочешь знать, почему я в таких плохих отношениях с твоим отцом?

Ее отец объяснял это черствостью Джонатана и его нежеланием общаться с семьей. Ее мать всегда пыталась смягчать его слова, добавляя, что у Джонатана всего-навсего сложный характер, что он предпочитает одиночество и не привык к шумным компаниям, а их семья – идеальный пример таковой. Но Пайпер и ее братья видели в дяде Джоне какую-то искру, они любили его и восхищались им. На самом деле дядя Джон не был нелюдимым и не обладал таким уж сложным характером. Для своих племянников он был лучшим человеком во всем мире, который всегда знал, как скрасить их времяпровождение. И при этом он едва ли не грызся с братом, стоило ему переступить порог их дома.

– Да, я хочу знать, почему ты молчал – наконец ответила Пайпер.

– Твой отец предал себя Забвению, – произнес Джонатан так, будто это давало ответы на все вопросы.

Она действительно знала, что крылось за этим словом, но шестое чувство и вновь пробежавшие по телу мурашки подсказывали, что в реалиях сигридского мира оно может иметь другое значение. Пайпер молча кивнула, ожидая продолжения.

– Семья Сандерсонов уже около века возглавляет Орден искателей, – Джонатан поскреб многодневную щетину и рассеянно заморгал. – После нашего отца главой Ордена должен был стать Дэниел. У него было все, что отличает хорошего искателя – ум, способности, знание кодекса, которому мы все следуем. Дэниел всегда выполнял свою работу в лучшем виде. К нему обращались с самыми сложными поисками. Его, можно считать, боготворил весь Орден. Кстати, у него было много поклонниц.

– А это мне зачем знать? – фыркнула Пайпер, против воли все же улыбнувшись.

– Это чтобы ты не думала, что твой отец всегда был таким занудой, – быстро проговорил Джонатан. – В общем, как-то нам поручили поиски демона, натравившего на наших людей стаю ноктисов, и мы сразу же взялись за дело. Несколько раз нам удавалось предотвращать его нападения. Примерно через два месяца мы смогли найти его убежище, старый полуразрушенный особняк, но опоздали – демон уже покинул его. Тогда мы стали изучать это место. Вместе с нами было два мага, которые помогли обезвредить все защитные барьеры. Над одним из них маги возились дольше всего, и это стоило нам многого. Барьер укрывал только появившуюся брешь, которую демоны рвали значительно медленнее. Когда мы поняли, что там скрывалось, из бреши хлынули демоны.

Пайпер отчетливо видела, как дрожат сложенные на груди руки дяди Джона. Жилка на его шее бешено пульсировала, челюсть была сжата. Пайпер почему-то верила ему. Понимала, что бреши – дыры в пространстве, через которые попадали в мир демоны, и уже не вздрагивала, думая об этом. Это было очень странно.

– Среди демонов было около пяти перевертышей, которых мы не смогли распознать сразу. С одним из них и столкнулся твой отец. Я не видел, как Дэниел дрался, но кожей чувствовал: что-то с ним не так. Брешь разрасталась и могла вот-вот поглотить нас. Маги не успели бы открыть портал. Мы могли погибнуть, если бы брешь не закрыли силой. Ты же помнишь, что закрывать бреши могут только сальваторы?

Что-то такое он и впрямь говорил ей, поэтому Пайпер качнула головой. Она все еще считала дикой мысль, что ее принимают за какого-то там сальватора, обладающего Силой Лерайе – существом, которое было создано в другом мире самыми настоящими богами. Неужели есть и другие люди, такие же, как она?

– Ты действительно первая из сальваторов этого мира, – сказал Джонатан, будто почувствовав ее сомнения. – Тогда мы не знали, что произошло и кто там был. Мы хотели продолжить свой поиск, но старейшины запретили. Мы, еще бывшие обычными искателями, не могли пойти против них. После собрания, на котором мы отчитались о нашем поиске, твой отец словно слетел с катушек. Я никогда не видел, чтобы он так быстро бегал. Я нагнал его только в читальном зале, где занимались дети. Дэниел вжался в кресло в дальнем углу и прятал голову, без конца бормоча что-то. Я впервые видел его таким испуганным. Привык, что мой брат всегда собран, уравновешен и спокоен. У него всегда были ответы на все вопросы. Он всегда знал, как вести себя с людьми. Но тогда он… Он трясся, как ребенок, и плакал. Дэниел сказал, что видел перевертыша. Это не должно было меня удивить, но удивило. Я задумался: «Почему мой брат испугался перевертыша?» Дэнни сказал мне, что тот принял облик Предателя.