Герой ее романа - Селина Синклер

Паника, должно быть, отразилась на лице Сары. Его губы насмешливо скривились.

Снова бежишь?

Будь ты проклят, да! — хотелось крикнуть ей. Бежать как можно дальше от него, от безумных, мятежных эмоций, которые он пробудил в ней. Бежать от глупой идиотки с птичьими мозгами, какой она стала, когда он подошел так близко, словно собирался поцеловать ее. Ей хотелось зарыться в глубокую яму. Ей хотелось вернуться в свою крепость, в маленький коттедж в Бивер-Крик. Ей хотелось снова стать трусишкой.

Но он не позволял. Не позволяла мать. Не позволяли женщины вокруг. И что важнее всего, она сама не позволила себе бежать.

С вызовом посмотрев на него, Сара словно обрела почву под ногами.

Улыбка Дакоты стала шире.

Расправив плечи, она послала ему ответную улыбку. Хотя на самом деле это было всего лишь упражнение лицевых мышц. Потом она протянула руки, приветствуя его. Дакота обхватил их и привлек ее к себе. Она медленно втянула воздух. Затем резким движением высвободилась из его рук и поцеловала воздух возле его уха. Она миллион раз видела, как это делала мать, когда целовала отца.

— Какого черта? Что ты здесь делаешь?

— Разве я мог позволить тебе приехать сюда без сопровождающего?

— Брось нести чепуху. На этот раз она не пройдет.

— Ты ранишь меня, любимая.

— Хорошо. А теперь исчезни.

— Улыбайся, сердце мое. Ведь ты не хочешь, чтобы у этих очаровательных леди создалось неверное впечатление?

— Именно этого я и хочу. Исчезни. Или я натравлю их на тебя.

— Ты не сделаешь этого, — сощурился он.

— Ты так думаешь? — Она зло улыбнулась.

Глава одиннадцатая

Что было дальше, Сара помнила довольно смутно.

Она представила Дакоту матери и ее подругам. После чего, злорадствуя, вынудила его самостоятельно защищаться от стаи алчущих женщин. Дакота бросил на кон все свое очарование, смертоносную улыбку, и случилось неожиданное. По его просьбе миссис Мэтьюз сама проводила их в библиотеку. Теперь Сара стояла у отцовского письменного стола и смотрела на него. А он пересекал библиотеку, направляясь к ней. Она мучительно осознавала, что они остались одни. Отвернувшись, чтобы он не заметил ее незащищенности, Сара принялась перебирать бумаги отца на столе.

— Ну хорошо, ты получил, что хотел.

— Еще не все, но я получу. — Голос, мягкий и решительный, прозвучал почти над ее ухом.

— Мы одни. Так что говори, если тебе есть что сказать, и уходи.

— Не в моих интересах, Сара, уходить. У нас еще есть незавершенные дела.

— Никаких общих дел у нас нет. — Она швырнула бумаги на стол и резко повернулась к нему. — Ты ясно сказал об этом перед отъездом. И если у меня еще оставались сомнения, они исчезли после того, как ты разменял чек!

— Ах да! Пресловутый чек. — В глазах сверкнуло серебристое пламя. — А я все ждал, когда мы заговорим о нем. Душа моя, ты прекрасно владеешь словом. «Плата за услуги»...

Сара с вызовом вздернула подбородок.

— Ты получил деньги, так что мы квиты. Я ничего не должна тебе, включая объяснение.

— Вот здесь ты не права. — В глазах Дакоты появился опасный хищный блеск. — По-моему, ты должна передо мной извиниться.

— Извиниться?! — Сара недоверчиво смотрела на его поразительно спокойное лицо. — Ты хочешь, чтобы я извинилась перед тобой?

— Конечно. Однажды я говорил тебе, что денежные вопросы не имеют ничего общего с нашими отношениями, помнишь?

— И ради этого ты вернулся? Чтобы разбудить мою память?

— Правда в том, что я скучал по тебе, Сара. Я хотел говорить с тобой и смеяться с тобой. Я скучал по твоей улыбке и по твоим поступкам, которые иногда доводили меня до бешенства. Но больше всего я хотел обладать тобой, любить тебя. — (Она недоверчиво смотрела на него.) — А ты скучала по мне? — тихо спросил он.

— Нет! Я...

— Лгунья, — пробормотал он, лаская ее щеку.

Она открыла рот, чтобы протестовать. Его взгляд упал на ее губы. Большим пальцем он стал водить по ним.

— Будто бы годы прошли, с тех пор как я касался тебя, — прошептал он.

От явного голода в его глазах у Сары перехватило дыхание. В животе чувствовалось предательское томление.

— И целая вечность с тех пор, как я целовал тебя.

Его губы коснулись ее таким нежным и мягким поцелуем, что вспомнился летний дождь. Сара закрыла глаза, беспомощно уступая страсти. А он легкими, как перышко, поцелуями покрывал чувствительную ямку у нее на шее. Он так давно не обнимал ее, а она так сильно нуждалась в нем. Сара без слов призналась, что любит его, что по-прежнему жадно хочет его.

— Дакота, люби меня, — прошептала она.

— Люблю, Сара, люблю, — простонал он. Крепко держа ее в объятиях, он голодными поцелуями покрывал ее рот, изучал ладонью изгиб бедер, живот, поднялся выше и обхватил ждущую, закрытую шифоном грудь. Сара отчаянно прижималась к нему и тихо постанывала, когда он стал ласкать ее груди с чувствительными бутонами, потом взял один в рот и стал дразнить языком.

— Солнышко, где молния?

Она направила его руку к застежке на боку платья. Секундой позже лиф платья упал к талии. Он высвободил груди из прозрачного заточения.

Когда он втянул в рот ноющий сосок, Сара впилась ногтями в его спину. У нее подгибались колени. Мощное эротическое чувство захлестнуло ее. Она горела как в лихорадке.

— Я хочу тебя, Дакота. Я хочу тебя...

— Я тоже хочу... проклятие, так хочу, что, кажется, сейчас взорвусь.

— Чего же ты ждешь?

Такого искушения невозможно было выдержать. Сара действовала на него так, как ни одна женщина в прошлом. Она никогда не надоест ему. Только бы ласкать ее, любить ее...

Дрожавшей от страсти рукой он нырнул ей под платье, скользнул по шелковым чулкам, по круглым бедрам... Она прижималась к его ладони, жаркая, готовая. Тело дрожало под его рукой.

— Сейчас, — выдохнула она. — Пожалуйста, сделай это сейчас.

— Да. — Он нашел в кармане защиту, его дыхание стало хриплым и напряженным. Руки тряслись от силы желания.

— Поспеши!

Он отодвинул крохотный кусочек шелка, единственную преграду, разделявшую их. Потом взял ее за талию, поднял и снова опустил. Горячая, тугая и эластичная, она со вздохом приняла его, обхватив шелковыми ногами за талию.

— Дай мне твой рот, крошка, и держись крепче, — прошептал Дакота, направляясь к двери.

Каждый шаг для Сары был изощренным мучением. Каждый толчок нежной пыткой. К тому моменту, когда он повернул ключ и запер дверь, она напряглась и хватала ртом воздух. Затем вдруг почувствовала, что прижата спиной к двери, а он начал быстрое, сильное движение. Она вскрикнула от наслаждения.