Герой ее романа - Селина Синклер

Губы и руки обжигали тело. И когда ей показалось, что она умирает от наслаждения, он все начал снова. Поддразнивал, впитывал, мучил, пока она не взмолилась:

— Дакота!..

— Тише. На этот раз мы сделаем это медленно и... приятно.

— Пожалуйста... — Она изогнулась и широко раскинула ноги, приглашая его в интимное место, где все волшебные чувства, пробужденные им, соединились с восхитительной страстью. Ей показалось, что она сходит с ума. — Я хочу тебя, Дакота, — прошептала она.

Он завладел ее ртом в горячем, пронизывающем, будто нож, поцелуе.

— Я больше не могу сдерживаться, солнышко мое, — прерывисто прошептал он.

Она проследила, как он на мгновение отвернулся, порылся в своей одежде, надел презерватив. После этого их рты, языки и кожа расплавились и слились воедино. Она уже не могла отличить, где он, а где она. Только испытывала мучительное сладостное чувство слияния плоти. Сара взлетала и падала, свободно парила у бездны на краю. Он поцелуями ловил ее стоны, бормотал ласковые слова. Его движения сотрясали ее и будто задерживали на краю пропасти. Инстинктивно она подняла бедра и обхватила его ногами. Когда он глубже входил в нее, она впивалась пальцами в его спину. Открыв глаза, она видела, как он возвышается над ней. Глаза закрыты. Голова откинута назад. Спина изогнута. На шее напряглись жилы.

Он закричал в полный голос, когда страсть переполнила его. Он все требовательнее, глубже проникал в нее, даря ей наслаждение, вознося ее все выше. Она вцепилась в его плечи, потому что мир на мгновение покачнулся, а потом снова встал на место. Секундой позже она услышала, как он жадно хватает воздух, ощутила, как яростно сотрясается его тело. И потом он рухнул на нее.

Очень долго Дакота лежал совершенно неподвижно. Когда сердце перестало рваться из груди, а кровь реветь в ушах, он стал осознавать окружающее. Прохладные пальцы ласкали его спину. Теплые губы покрывали легкими поцелуями плечо. Маленькие, красивые руки обхватили его за талию. Гладкие, шелковистые ноги опутывали его икры. А его переполняло чувство довольства и удовлетворения.

Он открыл глаза и встретился с ее взглядом. На ресницах мерцали слезы и скатывались на щеки. Угрызения совести кольнули его.

— Сара... — прошептал он, ловя языком соленые капли. — Прости, если я сделал тебе больно.

Медленная улыбка осветила ее лицо. У Дакоты перехватило дыхание — какая красивая.

— Ты не сделал мне больно. — В глазах у нее засверкали лукавые искры. — Это было безукоризненное представление, мистер Уайлдер.

Он проследил за ее взглядом. Ножки кушетки отвалились. Теперь они были гораздо ближе к земле.

— Проклятие. В следующий раз мы найдем что-нибудь попрочнее. — На его губах играл смех. Он ласково целовал ее.

— А нельзя нам еще полежать здесь? — Сара крепче прижала его к себе. — Мне хотелось бы посмотреть фейерверки.

— Солнышко, мы уже пережили самое лучшее. — Он перевернулся, положил ее на себя и обнял.

— Дакота? — Она засмеялась и поуютнее устроилась на нем. — Думаешь, соседи слышали нас?

— Вероятно. — Он усмехнулся и потерся щекой об ее волосы.

— Думаешь, они были ужасно шокированы?

— Ох, ужасно.

— Прекрасно, — удовлетворенно произнесла она, поцеловала его в плечо и зевнула. — Дакота? — через несколько минут снова окликнула она.

— Что, солнышко?

— Я люблю тебя, — сонно пробормотала она. И через секунду свернулась, прижавшись к нему, словно довольный котенок. Потом вздохнула, ресницы сомкнулись.

Глава десятая

Долго, долго он просто смотрел на нее. Даже когда ночное небо раскололось на мириады цветных огней, он не мог оторвать глаз от женщины, мирно спавшей в его объятиях.

— Проклятие, — наконец прошептал он.

Какого черта? Что он натворил? Нельзя было доходить до этого. Нельзя было позволять, чтобы влечение пересилило самоконтроль. Черт возьми, ему тридцать три года. Он совсем не подросток, для которого секс на первом месте. Но... она такая сладостная, такая неотразимо теплая, такая щедрая... Невозможно противостоять искушению.

А теперь она решила, что любит его.

Он глядел на женщину, доверчиво спавшую в его объятиях. Розовые губы чуть приоткрыты. У него что-то сжалось в груди. Она заслуживает лучшего. Она заслуживает мужчину, который даст ей то, что ей нужно. Который даст ей ощущение «навсегда». Дакота в «навсегда» не верил.

— Прости меня, малышка, — прошептал он и убрал влажный локон с ее лба.

Она вздохнула и крепче прижалась к нему. Он держал ее в объятиях до тех пор, пока ветер с озера не стал прохладнее. Дольше откладывать нельзя. Его ждут дела.

Сара медленно повернулась. Постепенно до нее дошло, что матрас под ней слишком твердый. Это явно не ее кровать. И тепло, окутывавшее ее всю ночь, куда-то исчезло. Ей с трудом удалось открыть глаза. Незнакомая комната. Приглушенный свет от маленькой настольной лампы. Возле кровати высится темная фигура, странно молчаливая и неподвижная.

— Дакота?

— Я здесь.

Она улыбнулась и томно потянулась. В памяти всплыли события прошедшего вечера. Она чуть поморщилась, когда почувствовала, как болит все тело.

— Сара? — раздался озабоченный голос. — Как ты?

— Все прекрасно. — Она попыталась улыбнуться, но улыбка перешла в широкий зевок.

— Тогда спи. — Он подошел к комоду.

Сара села, прикрыла простыней грудь и с удовольствием стала смотреть на него. Он надел поношенные джинсы, но бронзовая спина оставалась доступной ее жаждущему взгляду. Потом выдвинул ящик, достал футболку, надел ее и стал засовывать нижний край под ремень джинсов. Нахмурившись, Сара отметила, что у него мокрые волосы. Похоже, он только что принял душ.

— Который час? — озадаченно спросила она.

— Пять. — Он сел в кресло и взялся за сапоги.

— Куда ты так рано? Еще даже не рассвело.

Натянув сапоги, он наконец повернулся к ней лицом. Никакого выражения.

— Через пару часов я должен лететь в Заир.

— В шахте что-то произошло? — моментально встревожилась она. — Еще один взрыв? Или что-то с Локом?

— Там все в порядке. Лок жив и здоров.

— Тогда я... я ничего не понимаю. — Она изумленно уставилась на него.

— Нечего понимать. — Лицо жесткое, точно камень. Ледяные серебристые глаза будто не видели ее. — Сегодня я возвращаюсь домой. Я пытался сказать тебе об этом вчера, но...

Но она была слишком занята, соблазняя его, чтобы слушать.

— А как же... Как же юбилей?

— Уверен, если ты обратишься к кому-нибудь из симпатичных тебе ковбоев в баре «Хонки Тонк», то любой из них будет счастлив выполнить твою просьбу, — многозначительно улыбнулся Дакота.