Через шестнадцать лет - Фэй Уилбик

Может, Алан сожалеет о том, что произошло между ними? Вдруг хочет забыть время, проведенное с ней в горах? Руки ее дрожали, когда она закончила разбирать сумки, аккуратно разложив продукты на полках. Замучив себя вконец мыслями о любимом, девушка с трудом подавила в себе желание запихнуть всю провизию обратно в сумки и поскорее убраться восвояси.

Но нет, Алан к ней неравнодушен. Она же не могла выдумать его нежные прикосновения, жар объятий и поцелуев. К тому же и приехала сюда не для того, чтобы толкать его на что-то такое. Ей просто во что бы то ни стало надо получить подтверждение тому, что дни, проведенные в хижине, не были сном.

Снова глубоко вздохнув, Трэлла повязала фартук, который привезла с собой. Говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Впрочем, есть мнение, что тропинка эта пролегает немного ниже. Будем во всеоружии при каждом из этих вариантов. Если фаршированная курица не заставит Алана понять, что он теряет, то, может, черное шелковое белье даст понять, что он приобретет.

Так или иначе, его ждет сюрприз, когда он вернется домой.

Чего ему не хватает, так это еще одного сюрприза, мрачно подумал Алан, захлопывая крышку капота. Он достал из кармана тряпку и вытер жирную грязь с рук. После увиденного им на ранчо за две недели уже не удивляло, что и двигатель требует капитального ремонта. Алан отошел от грузовика и направился домой. Он шел медленно, глядя на постройки, окружавшие большой хозяйский дом, и до сих пор не мог поверить в то, что все это принадлежит ему. Надо же, старик завещал ранчо сыну, которого не видел почти четверть века. Даже оставив часть собственности Агнес, он позаботился о том, чтобы жена не смогла продать свою долю постороннему.

При мысли о мачехе лицо Алана еще больше помрачнело. Та уехала сразу после похорон и до сих пор не давала о себе знать. Что, впрочем, его вполне устраивало. Дел и так по горло, не хватало еще разбираться с капризами избалованной бабенки. Две трети наследства делали его, конечно, главным владельцем собственности, но Агнес тоже имела свою, пусть меньшую, долю. За ней оставалось право вмешиваться в дела хозяйства, выражать свое мнение по тому или иному поводу, не говоря уж о том, что она могла продолжать жить в этом доме. При этой мысли Алан содрогнулся. Бог свидетель, он не имеет ни малейшего желания жить с Агнес под одной крышей. Если, по ее словам, отец действительно так поделил между ними ранчо, чтобы отомстить, то, вполне возможно, усопшему удалось выполнить задуманное.

Хотя состояние, в котором он оставил ранчо, было уже достаточной местью сыну. Куда ни глянь — сплошная разруха.

По словам управляющего, старик перестал заниматься хозяйством года за два до своей кончины.

— Сдается мне, что ему было на все наплевать, — сказал Билл Гилби, когда они с Аланом осматривали стадо тощих коров и запущенные земли. — Скряга, он и есть скряга, кто на него с душой работать будет? Даже всякая шваль, которую мы брали себе в помощь, и то не больно задерживалась тут. А нрав у твоего батюшки был как у бешеного буйвола. Да и эта его краля тоже хороша. Сколько парней пришлось отцу уволить из-за нее.

Билл работал управляющим на ранчо, когда Алан был еще мальчишкой, поэтому он мог открыто говорить с этим трудягой.

— Отец знал, в каком состоянии находится ранчо? — Алан решил пока не трогать Агнес.

— Так ведь надо быть уж совсем слепым, чтоб не видеть этого. Я говорил ему, что все рушится, — ответил Билл.

— А что он?

— Уволил меня.

— Но ты же работаешь здесь.

— Значит, не на того нарвался.

Алан ухмыльнулся. Немного нашлось бы людей, которые бы рискнули противостоять гневу Джека Кольта.

— Я рад, что ты остался.

— Тут мой дом, — просто сказал Билл. — Я живу на ранчо больше тридцати лет и, черт меня дери, слишком стар, чтоб болтаться, по свету и искать себе другую работу. Еще неизвестно, что было бы с хозяйством, послушайся я старика Кольта.

Но даже его преданность не смогла спасти ранчо при таком халатном отношении к делу самого хозяина. Предстоят годы работы. А по весне нужно срочно отремонтировать километры забора, крышу в доме ковбоев. Не говоря уже о технике, напоминающей сейчас кладбище металла.

Просто руки опускались перед неодолимостью свалившихся на наследника проблем. Но теперь это его дом — и он костьми ляжет, но приведет все в порядок.

Старые половицы скрипнули, когда Алан ступил на заднюю веранду дома. Он машинально отметил покосившиеся перила, но решил, что с этим можно подождать. А в данный момент ему нужен горячий душ и обед, который будет состоять, как всегда за последние две недели, из одних сандвичей. Он возьмет их с собой в кабинет отца, где предстоит разобрать бумаги, которыми забиты все ящики.

Распахнув дверь, Алан вошел в кухню и замер.

Перед ним стояла Трэлла, орудуя большим кухонным ножом. На столе ровными рядами лежали вымытые овощи. В кухне стоял приятный запах свежеиспеченного хлеба и чего-то еще, что Алан не смог сразу определить.

Глядя на девушку, он подумал о том, что не смел даже мечтать о таком завершении трудного рабочего дня. Дело, конечно, не в свежем хлебе или возможности наконец съесть нормальный горячий обед. Он всегда мог нанять кого-нибудь для стряпни.

Но разве наймешь человека, способного одним своим присутствием снимать усталость с плеч? Она здесь! Боже, как хорошо!

Алан, не говоря ни слова, снял шляпу и повесил ее на крючок у двери. Затем молча, стуча каблуками сапог, направился к нежданной гостье. Девушка боялась поднять на него глаза. Неужели она совершила ошибку, приехав сюда? И в этот момент Алан порывисто обхватил ее за шею и привлек к себе. Трэлла успела заметить яркую голубизну глаз, прежде чем он приник к ее губам.

Алан не торопился отпускать возлюбленную, наслаждаясь поцелуем. Колени девушки так ослабели, что она была вынуждена вцепиться в рукава его рубашки. Тяжело дыша от продолжительного поцелуя, Трэлла уронила голову на грудь любимого и с радостью отметила, что его сердце бьется так же бешено, как и ее собственное. От Алана пахло свежим воздухом и чуть-чуть машинным маслом — настоящим мужским запахом.

— Я поставила машину так, чтобы ты не увидел, ее, и проникла в твой дом, — осмелела наконец девушка.

— Придется вызвать шерифа, — пробормотал Алан, теребя губами ее ухо.

— Я ограбила твою кухню.

— Так ей и надо. — Язык Алана касался нежной кожи за ухом.

— Я готовлю тебе ужин, — едва дыша промолвила она.

— Ммм. — Этот стон означал, что голод совсем другого свойства стоит на первом месте.

— Мне хотелось показать тебе, что я могу готовить кое-что, кроме консервированных продуктов.