Рядом с тобой - Дебора Тернер

— Ты забрал с собой плюшевого медвежонка?

Патрик засмеялся.

— Да. Все дети привезли с собой игрушки. Но пансион, разумеется, не лучшая альтернатива для ребенка. Детям ничто не может заменить любящую семью. Мои дети будут жить дома, и я буду уезжать лишь в случае крайней необходимости.

Что он пытается этим сказать? — подумала Кейт, но тут же решила, что не следует искать скрытый смысл в каждой его фразе. Услышав доносящийся из ванной шум льющейся воды, она заметила:

— Детям нужны родители.

У Кейт мелькнула мысль, что Патрик может расценить ее слова как признание в том, что Нику не хватает отца. Что касается лично его, то он слишком занят, чтобы взять на себя эту роль. Он не сможет часто приезжать в Вангарей.

Может, оно и к лучшему, размышляла Кейт, насыпая заварку в фарфоровый чайник. Предложение Патрика начать новую жизнь соблазнительно, конечно, однако что он под этим имел в виду?

— Дети действительно нуждаются в родителях, — согласился с ней Патрик, но в его утверждении прозвучала двусмысленность. Кейт показалось, что он все-таки продолжает считать Ника своим сыном. — Или в тех, кто их заменит. — Ты говорила, что не отдала Ника на воспитание, потому что сама выросла без родителей. Я не знал, что ты была несчастна в семье дяди и тети.

— Я не была несчастной, — поправила его Кейт. — Они были не виноваты в том, что я чувствовала себя у них не совсем как дома. Такое может случиться в любой семье — человек нередко чувствует себя чужим среди своих.

— Но при этом знает свое место, — подхватил Патрик. — Ты всегда напоминала мне газель, попавшую в стадо коров. Твои родственники были приятными и добрыми людьми, но любому бросалось в глаза, что ты сделана из другого теста — утонченная, маленькая, загадочная фея.

— Они не были стадом коров! — с обидой возразила Кейт. — И они очень хорошо относились ко мне. Я люблю их и поддерживаю с ними добрые отношения.

Шум воды в ванной прекратился, и в наступившей тишине вдруг раздался громкий всплеск. Кейт поморщилась: Ник слишком возбужден и теперь, конечно, зальет в ванной пол и стены!

— Ник, прекрати сейчас же! — прикрикнула она.

— Хорошо! — весело отозвался шалун, ничуть не испугавшись строгого голоса матери.

Когда появился наспех вымывшийся и одетый Ник, Кейт с Патриком уже сидели в маленькой гостиной, точнее, в углу, отведенном под нее в помещении, в котором также находились кухня и альков, служащий столовой. Кейт посмотрела на сына, и ее сердце болезненно сжалось. Мальчик старательно зачесал волосы назад и надел джинсы и футболку, которые она купила ему в Австралии. Он даже — вот чудо из чудес! — без напоминаний почистил зубы: от него шел легкий запах ментола.

И все это ради Патрика!

— Ссадин много? — спросила Кейт, освобождая мальчику место на скамье рядом с собой.

— На коленке только. Но мне не больно, я приклеил на это место пластырь. — Он посмотрел на Патрика и застенчиво улыбнулся. — Я сегодня в первый раз выиграл.

— И у тебя получилось здорово! — похвалил Патрик.

— А вы играли в регби, когда вам было столько же лет, сколько мне?

— Играл. Но я не был форвардом, потому что не умел бегать так быстро, как ты.

Кейт дала Нику стакан минеральной воды и крекер с сыром. Патрик завел разговор о футболе, и она расслабилась.

Длинные ноги гостя занимали почти все свободное пространство, и Кейт снова поразилась, насколько крохотный у нее домик. Бедность обстановки скрашивали стоявшие на столе ярко-желтые хризантемы. Какой-никакой, а это ее дом, и они с Ником чувствуют себя здесь счастливыми.

Кейт обуревали чувства, которые нельзя назвать недовольством или завистью. Ее терзало беспокойство, замешанное на врожденной осторожности. Но через эти вполне понятные эмоции медленно и настойчиво пробивал себе дорогу голод. Голод, который мог утолить только мужчина. Кейт хорошо знала это ощущение. Ей казалось, что оно уже давно умерло, но, стоило Патрику снова появиться в ее жизни, как оно, словно Феникс из пепла, возродилось.

Слушая разговор Патрика с Ником, Кейт задавалась вопросом, сможет ли выстоять, если ее возродившаяся любовь снова потерпит крах?

Смогу, ведь я всегда находила в себе силы справляться с трудностями, которые вставали у меня на пути. Но, с другой стороны, зачем напрашиваться на них?

Ее размышления прервал Ник, заявивший:

— Мы можем пойти пообедать на пристань. Мам, помнишь, мы видели несколько кафе там, когда ходили смотреть на корабли? — Ник снова повернулся к Патрику. — Маме понравился пароход из Сиэтла, а мне корабль из Гамбурга!

Патрик бросил взгляд на Кейт, в его глазах плясали веселые огоньки.

— Я подумал, что мы могли бы пообедать где-нибудь.

Вот мой последний шанс сказать Патрику «нет», заставить его уйти из нашей с Ником жизни, подумала Кейт. Она посмотрела на счастливое лицо сына и поняла, что не сможет воспользоваться этим шансом. Если она снова убежит от Патрика, то уже никогда не простит себе этого.

— Великолепная идея, — натянуто улыбнулась Кейт, постаравшись скрыть смятение. — Мне придется переодеться во что-то более приличное.

Патрик прошелся оценивающим взглядом по ее фигурке. Зеленая кофта и джинсы — старенькие, но хорошего качества — очень шли ей. Кейт чувствовала, как его глаза бесстыдно раздевают и ласкают ее. К ее ужасу, соски ее грудей напряглись и проступили через мягкую ткань джерси.

— Ты и так прекрасно выглядишь, — тихо сказал Патрик. — Пойдемте.

Ник перевел взгляд с одного на другого и громко спросил:

— Мама, ты хочешь, чтобы я тоже переоделся?

— Нет, на тебе и так самое лучшее, что у тебя есть.

Идя к двери за матерью с сыном, Патрик иронично заметил:

— Собственник.

— А что это? — обернулся Ник.

— Это ты, — улыбнулся Патрик малышу. Ник, как уже было не раз, вернул улыбку.

Патрик открыл дверь и посторонился, пропуская Кейт вперед. Ник сделал то же самое. У Кейт сжалось сердце: если Патрик передумает и испарится без следа, тем самым он нанесет мальчику страшную душевную травму. Ведь Ник уже сейчас смотрит ему в рот, ловит каждое слово, копирует все жесты, поступки…

Идя по дорожке к машине Патрика, Кейт с беспокойством думала о том, что они с Ником прожили вдвоем слишком долго и появление в их спаянной семье третьего человека может внести существенные коррективы в ее отношения с сыном.

7

— Мне понятно, почему ты согласилась пойти сюда, — ты всегда любила море, — сказал Патрик, когда они шли от парковки к бухте. — Все это построено недавно? — спросил он, оглядываясь.