Мир у твоих ног - Джуди Лоусон

По мере продолжения рассказа Оливии лицо Ника становилось все мрачнее и бледнее, его глаза из карих, превратились в жгуче-черные, а на лбу выступила испарина.

— Как, ты сказала, фамилия родителей Беаты? — дрогнувшим голосом спросил он.

— Воверат. Они немцы, обосновавшиеся в Соединенных Штатах еще до войны.

— А этого человека Беата видела?

— Ты имеешь в виду того убийцу? Нет, его интересы представлял адвокат. Он даже не принес свои соболезнования и никак не помог бедной девочке.

— А как же колледж? — задал Ник бессмысленный вопрос, заранее зная ответ.

— Колледж? В тот год Беате было не до поступления, а потом уже не хватало средств для оплаты учебы. Я ведь сказала тебе, что у нее сильно болела бабушка. Потом она умерла и Беата осталась совсем одна. Мистер Сандерс, старинный друг ее деда, предложил ей работу у себя в конторе. Очень симпатичный старик. Представляешь, специально договорился с тогдашней своей секретаршей, чтобы та ушла на пенсию, занималась внучкой, и выплачивает ей содержание. И все лишь для того, чтобы занять Беату и присматривать за ней. Только это большой секрет! Беата ни в коем случае не должна этого знать.

— Да, я уже познакомился с ним, когда заезжал за Беатой, — отозвался Ник. — Действительно очень милый старик. Учинил мне настоящий допрос — кто я и какие у меня намерения относительно Беаты. Оливия, а как звали того…

— Я плохо помню, но мне кажется — Доминик, а фамилию так уж точно не вспомню.

Ник взвыл как раненый зверь, обхватив голову руками, и закачался на стуле из стороны в сторону.

Это произошло настолько неожиданно, что Оливия онемела и замерла на месте, наблюдая за ним широко открытыми глазами.

Постепенно вопли Ника прекратились, но он все так же раскачивался на стуле.

Неожиданно Оливию захлестнула жалость к этому большому мужчине. Какая-то неведомая сила подняла ее с места и погнала к нему. Оливия положила руку ему на плечо и тихо позвала:

— Ник! Ник, что с тобой?

Он распрямился и поднял на нее мертвецки бледное лицо, его руки тряслись, а голос дрожал.

— Его имя — Доминик Палтроу, и это я.

— Ты? Не может быть! — скорее выдохнула, чем сказала Оливия. — Вот так поворот! Какой ужас! Худшего нельзя было и придумать. Что будет, когда об этом узнает Беата?!

— Я даже боюсь представить. Теперь я понимаю, почему она сразу восприняла меня в штыки, а теперь… Мне страшно даже подумать. К такому повороту я не был готов, но слишком сильно люблю ее, чтобы позволить чему-то или кому-то отнять ее у меня.

— И все же рано или поздно она все равно от кого-нибудь узнает — и тогда ты ее не удержишь. Смирись и, пока ваши отношения не зашли слишком далеко, оставь Беату. Со временем это будет сделать сложнее.

— Нет, — твердо сказал Ник. — Я уже не смогу этого сделать, да и не хочу.

— Ник, она все равно узнает, и будет большая трагедия! — воскликнула Оливия, хорошо понимая, что не переубедит его.

— Значит, надо сделать так, чтобы она, как можно дольше не узнала правды. Ты ведь не расскажешь? — В голосе Ника звучала мольба.

— За это будь спокоен. Я не враг Беате, хотя не понимаю, почему принимаю твою сторону.

— Потому, наверное, что ты веришь, что я искренне люблю твою подругу, и ты сомневаешься в моей виновности, — предположил Ник. — Я тебе сейчас все расскажу. В тот день слегка подморозило, и пролившийся накануне дождь превратился в корку льда на дороге. Дул резкий ветер, поднимал с земли мелкий снежок, видимость на дороге была отвратительной… Я ехал в Дулут. Мне давно хотелось посетить край «земли десяти тысяч озер». Я намеревался расширять свой бизнес, а связан он был с судоходством в этих краях. Так вот, рано утром я выехал из Сент-Луиса с тем, чтобы днем уже быть в Дулуте. Ехал я не быстро, но, как уже говорил, был гололед. Неожиданно впереди меня стало заносить машину. Еще мгновение назад она ехала спокойно и ровно и вдруг завертелась волчком. Я не знаю, что произошло. То ли водитель заснул, то ли почувствовал себя плохо, судить не могу, но он не справился с управлением и его машина выехала на полосу встречного движения, задела проезжавший там трейлер и от него рикошетом полетела на меня. Столкновения избежать не было никакой возможности! Я старался увернуться, тормозил, но тщетно!

Ник заново переживал весь тот ужас, и его волнение передалось Оливии. Он вскочил с места и принялся мерить шагами кухню.

— Я очнулся в больнице. Рядом со мной были мои родные — отец, мать, сестра. Отец сказал, что все нормально, все живы, а аварией займется страховая компания. Оливия, поверь, тогда я не знал, что те люди погибли. Я отделался сотрясением мозга и несколькими переломами. Надеялся, что и они пострадали не больше. Знаю, это звучит неправдоподобно. Я не маленький ребенок, чтобы скрывать от меня правду, но мои родители расценили по-другому. Отец был очень влиятельным человеком, с многочисленными связями в различных структурах власти и своими представлениями об отцовской любви. Поэтому я был отправлен на лечение во Францию, а в это время, по всей видимости, и состоялся суд.

Обессилев, Ник опустился на стул и вновь обхватил голову руками. Оливия с жалостью смотрела на него, но молчала, да и что здесь скажешь. Судьба.

— Поверь, я не оправдываюсь. Вероятно, тебе кажется, что так может говорить подросток, но не взрослый состоявшийся мужчина. Я и сам, наверное, усомнился бы, услышь подобный рассказ, — сказал; он, так и не дождавшись от Оливии ни слова.

— Я верю тебе, — тихо ответила она.

— Веришь? — Ник вскинул голову и с благодарностью посмотрел на Оливию.

— Да, верю, и мне жаль тебя. Если ты действительно так любишь Беату — смирись, она не простит тебя. Она так много страдала, так возненавидела того человека, то есть тебя, что должно произойти какое-то чудо, чтобы она простила или постаралась принять действительность. Беата очень чувствительная и ранимая натура. Боюсь, как бы открытие правды не стало для нее новым сокрушительным ударом.

— Я согласен с тобой, — немного оживился Ник, почувствовав поддержку Оливии. Сдаваться он не собирался. — Прошу тебя, подскажи — что мне делать, как не допустить непоправимой ошибки? Я хочу исправить все то зло, которое невольно причинил моей Беате. Я сделаю ее счастливой, заставлю забыть все, как страшный сон. Я смогу! — От возбуждения Ник почти перешел на крик.

Оливия задумалась и ответила не сразу.

— Тебе не кажется, что своими вопросами ты ставишь меня в двусмысленное положение? Помогая тебе, я невольно могу навредить Беате: вдруг ваши чувства не настолько сильны, как тебе кажется, и то, что вы выдаете за любовь, — лишь мимолетное увлечение? Я не хочу, чтобы Беата осталась с разбитым сердцем. Свою порцию горя она уже получила, хватит с нее. Прости, но, пока я не буду убеждена, пока не отпадут последние сомнения, я соблюдаю нейтралитет.