Папарацци - Долли Грей

Именно в надежде увидеть отважных борцов за свободу и рассказать о них всему миру съемочная группа Стэнли прилетела сюда. Диктатор не подозревал, что те, кому он оказывает покровительство, готовят ему крайне неприятный сюрприз.

Стэнли Спейси, голливудский режиссер, подал тайный знак своему оператору снимать захваченных в плен повстанцев. Возможно, он не сможет ничем помочь этим мужественным людям, но покажет их лица тем, для кого свобода — смысл жизни.

Убедившись, что оператор его понял, Стэнли вернулся к коменданту, который переговаривался с одним из своих подчиненных.

— Познакомьтесь, мистер Спейси, это Мигель. Он возглавлял операцию по захвату бандитов.

Хозяин армейского лагеря вел себя как на светском приеме. Это немало позабавило Стэнли. Переведя взгляд на Мигеля, он спросил:

— Как прошла операция?

— Отлично. Нам удалось захватить почти всю группу. Правда, главарь шайки ускользнул, но его поимка — это лишь дело времени. Возможно, он даже ранен, потому что мои ребята обнаружили на одной из просек следы крови и еще фотоаппарат американского производства.

Стэнли заинтересовался столь необычной находкой. И Мигель, подозвав одного из солдат, протянул любопытному американцу футляр с камерой.

С первого же взгляда Стэнли определил, что перед ним не любительский, а профессиональный аппарат. Точно такой он в свое время видел у Линды.

Неожиданно его пальцы ощутили на кожаной поверхности футляра металлическую пластинку. Стэнли подошел ближе к свету, и сердце его сжалось от боли. На пластинке знакомыми буквами значилось «Линда Козак». Тысяча вопросов пронеслась в его голове. Линда здесь? Что с ней? Она в опасности?

Стараясь не подавать виду, что фотокамера привлекла его внимание, он равнодушно спросил:

— Скажите, не могу ли я выкупить эту вещицу у ее нового владельца? У меня есть в Штатах друг-фотограф, и мне хотелось бы сделать ему подарок по возвращении домой.

Мигель, кивнув, о чем-то переговорил с солдатом, принесшим камеру, и назвал сумму. Стэнли для вида поторговался и уступил требованиям продавца.

Вернувшись в отведенную ему комнату, он позвал оператора, и мужчины, приняв необходимые меры предосторожности, извлекли из фотоаппарата отснятую пленку. Им повезло, что никто из солдат не догадался проверить ее наличие в камере.

Зная Линду, Стэнли был уверен, что пленка содержит сенсационный материал. Надежно укрыв находку от посторонних глаз, он вышел на террасу и посмотрел вдаль. Туда, где, возможно, была его рыжеволосая возлюбленная.

Стэнли твердо решил, что не вернется домой, пока не узнает о ее судьбе. С тоской взглянув на холодные, такие безразличные звезды, он еле слышно прошептал:

— Где ты, любимая?..

Несмотря на усталость и голод, Линда нашла в себе силы весело подмигнуть Орландо.

— Я с детства мечтала оказаться наедине с раненым героем, чтобы ухаживать за ним. Поэтому, если не считать москитов, которые водятся здесь в изобилии, я абсолютно счастлива.

Молодой человек посмотрел на нее с восхищением. Он никогда бы не подумал, что эта рыжеволосая женщина с глазами цвета молодой листвы способна вести себя с подобным мужеством. Она не только вытащила его из-под носа преследователей, но и мастерски обработала раны, беззаботно рассказывая, что занималась подобной работой, сотрудничая с Красным Крестом. Если бы все повстанцы были такими, как она, дни диктатора Орвильо были бы сочтены, подумал Орландо.

Окончив перевязку, Линда поблагодарила Бога за то, что раны ее спутника оказались не столь серьезными, как она считала поначалу.

Смеркалось. С реки несло сыростью. Линда поежилась, ощущая, как ее охватывает озноб. Не хватало еще заболеть! Но что делать, если Орландо пока слаб для того, чтобы покинуть их надежное убежище?

Линда устроилась рядом с ним и закрыла глаза в надежде на спасительный сон. Орландо обнял ее, пытаясь согреть своим телом и тем самым отблагодарить за заботу. Она прижалась к нему теснее и что-то пробормотала. Он смог разобрать только одно слово — «Стэнли».

Подобно загнанному в клетку зверю, Стэнли метался по роскошным комнатам, отведенным диктатором специально для него в своем дворце. Это невыносимо: знать, что Линда где-то рядом, и не иметь возможности помочь ей!

Ему пришлось уехать из армейского лагеря, иначе это могло вызвать ненужные подозрения. Но перед отъездом у него была возможность тайно переговорить с одним из пленников.

Тот, совсем еще юноша, узнав, что разговаривает с американцем, рассказал о его соотечественнице, которой удалось спастись от карателей вместе с Орландо Сантанья. Да, это отважная женщина. Нет, он не знает ее имени, но у нее рыжие волосы и зеленые глаза.

Взгляд Стэнли упал на фотографии, отпечатанные с пленки Линды. Он рассматривал суровые лица повстанцев. Одно из них встречалось чаще других. Это был молодой темноволосый парень с точеными чертами лица и мечтательным взглядом.

Стэнли он почему-то казался знакомым. Напрягши память, он вспомнил. Ну конечно же, ведь все стены столичных зданий оклеены портретами этого человека с указанием суммы вознаграждения за его поимку! Это был не кто иной, как Орландо Сантанья, один из лидеров повстанческого движения.

Что ж, если Линда находится с ним, то за нее можно не волноваться. Ведь не случайно мистер Сантанья носит прозвище «неуловимый». Однако почему же так щемит сердце?

Стэнли принял решение возвращаться в Лос-Анджелес. Диктатор несколько удивился такой поспешности своего гостя, но приписал это характеру иностранцев, действиями которых руководят спонтанные желания. Он был даже настолько любезен, что не подверг тщательному осмотру багаж киногруппы…

Как только самолет оказался в нейтральном воздушном пространстве, Стэнли связался с одним из старых друзей Генри Стоуна, о котором тот как-то сказал, что, «если кто и сможет вытащить дьявола из пекла, так это Боб Раскин».

— Пора выбираться из нашего укрытия и двигаться к месту общей встречи. — Орландо ободряюще сжал руку молодой женщины, обеспокоенной тем, что некоторые из его ран заживали медленно. — Не волнуйся, я достаточно силен, чтобы добраться до надежного убежища. Тем более что рядом со мной лучшая в мире медсестра.

Линду поражало то, что в ситуации, которую она приравнивала к безвыходной, Орландо находил возможным шутить. А между тем они были в джунглях, в окружении врагов, где каждый неверный шаг мог стоить им жизни. И как ей не хотелось покидать укрытия, тем не менее она была вынуждена признать правоту Орландо. Без еды, без медицинской помощи их ожидала медленная смерть.