Дыхание земли - Роксана Гедеон

– Ты что-то чертил?

Он взглянул на стол через мое плечо.

– А, это? Парень хотел узнать, как выглядит мое поместье на Мартинике, – похоже, собирается построить там целый форт.

Я села на стул, на то самое место, где до меня сидел Жан, и опустила голову.

– Ну, что еще случилось, Ритта?

В голосе Антонио чувствовалось напряжение. Он переживал за меня, беспокоился, примчался сюда по первому моему зову, едва только получил письмо… Сейчас брат был самым близким для меня человеком, я знала, что могу во всем положиться на него.

– Не знаю, Антонио… Я совершенно не знаю, как дальше быть с Жаном. Боюсь, я больше не понимаю его. Это началось вскоре после того, как я забрала его из приюта. Какие-то глупые обиды, размолвки. Я просто не узнаю его… Может, он болен?

Я долго еще рассказывала, излагая все по порядку, чтобы как можно больше выговориться. Антонио слушал, ни разу меня не перебив. Когда я закончила, шумный вздох вырвался у него из груди.

– Только-то? Не вижу в этом ничего страшного, Ритта. Просто мальчишка растет, ему нужно мужское общество! А его окружают сплошные няньки. Даже самая лучшая в мире мать не может заменить отца.

Я взглянула на брата: да, наверное, он знает, что говорит…

– Ты поговоришь с ним?

– Охотно.

Серьезная складка пересекла лоб Антонио.

– Завтра я уезжаю, Ритта, еще до рассвета, чтобы не встретиться с этим бандитом, твоим мужем.

Я слабо запротестовала, но сама видела, что это бесполезно.

– Твой муж в этом доме хозяин, а я не хочу получать от него даже куска хлеба.

– Ну, зачем же так? Все-таки вы родственники теперь!

– Пускай они катятся к черту, такие родственники… Я к другим родственникам должен заехать – к Джакомо и его семье, а времени остается немного. Ведь наш план отменяется, да? Ты со мной не едешь, верно?

Я устало кивнула.

– Он ни за что не отпустит меня, я это поняла. Он в меня вцепился мертвой хваткой, у него, к сожалению, есть на это право.

Антонио внимательно посмотрел мне в глаза.

– Сдается мне, ты не очень-то и спорила с ним, Ритта.

Он был прав. Я просто устала спорить. К тому же, нельзя было отрицать, особенно после того как Александр назвался отцом моих дочерей, что мой муж совсем не плохой человек. Не такой плохой, как я раньше думала. Он немного странный, но… Словом, что-то похожее на симпатию шевельнулось во мне, и впервые я искренне захотела, чтобы все у нас утряслось, наладилось. Правда, я не знала, как это можно сделать.

– Ты заедешь в Белые Липы на обратном пути?

Брат медленно прошелся по комнате.

– Пожалуй… Я думаю забрать Жана с собой, раз уж ты решила остаться с этим типом.

Это было сказано вскользь, так по-деловому, что меня эти слова даже не насторожили.

– Что ты сказал?

– Я бы хотел сделать Жана своим наследником. Я бы отдал ему поместье и плантации, я бы воспитал его на Мартинике.

Я удивленно вскинула голову, не понимая, действительно ли Антонио такое сказал.

– О Боже, я так устала сейчас, а ты говоришь какие-то нелепые вещи!

– Да так будет лучше для самого мальчика! Ты можешь это понять? Жан сам просил меня об этом!

– Жан просил тебя? Вы видитесь, по сути, в первый раз, и он уже хочет уехать с тобой на Мартинику?

Меня неприятно изумляла нелепость и несправедливость ситуации. Я растила сына восемь с половиной лет, а теперь появился мой брат, холостой и одинокий, и предъявляет на него права!

– Послушай, Ритта, ты же решила остаться в Белых Липах, и это твое личное дело, но почему ты не позволяешь Жану самому сделать выбор? Твой муж ему не отец и никогда не станет отцом. Жан никогда не будет чувствовать здесь себя своим… У тебя родится еще много детей, и ты совсем его забросишь!

– Если даже у меня будет десять сыновей, Жан всегда будет моим старшим и любимым!

Я поднялась, полагая, что глупо было бы серьезно обсуждать этот вопрос. Подобные разговоры казались мне весьма странными и бесполезными. Поймав мой взгляд, Антонио тоже замолчал, и больше мы к этой теме не возвращались.

Но я видела, что брат с отказом не смирился. Был ли смысл придавать этому значение? На следующее утро Антонио, еще затемно, уехал. Я ожидала, что он вернется к концу ноября, но ожидала тщетно.

Антонио не вернулся.

6

Первое декабрьское утро выдалось морозным и ясным. В доме замечательно пахло свежими, только выпеченными к завтраку булочками. Я бесцельно переходила из комнаты в комнату, глубоко вдыхая эти вкусные запахи, вслушиваясь в отдаленные звуки работающей маслобойки, давно уже ставшие привычными для меня. Обыкновенные звуки обыкновенного утра; скоро должны были подавать завтрак.

Я шла по комнатам дома. Моего дома… В последнее время я действительно стала чувствовать его своим, хотя еще и не ощущала себя здесь хозяйкой. В белой столовой сервировали стол, сервировали в то же время, что и вчера, что и неделю назад, и я знала, что именно в это время его будут сервировать завтра. Пожалуй, именно эта определенность помогала мне преодолеть неуверенность в завтрашнем дне, вызывала ощущение стабильности и покоя. Конечно, это вовсе не значило, что я уверена в своем будущем, но это была неуверенность другого рода. Меня беспокоили мои отношения с Александром; несмотря на то что он уже более двух недель был дома, мы редко виделись. Но я знала одно – о куске хлеба мне больше беспокоиться не придется, мои дети обеспечены и получат хорошее образование. А это уже немало.

В библиотеке Аврора и Шарль играли в шахматы. Увидев меня, Аврора, по своему обыкновению, чмокнула меня в щеку, обхватив руками за шею:

– Доброе утро, мамочка!

Я поцеловала ее в ответ:

– Доброе утро, дорогая.

– Доброе утро, мадам Сюзанна, – тихо поздоровался Шарль.

Я подошла к мальчику, ласково провела рукой по его густым черным волосам, таким похожим на волосы Жана.

– Доброе утро, милый.

Я села рядом с детьми, наблюдая за игрой. Аврора передвигала фигуры почти не задумываясь, лишь время от времени нервно покусывая губу; Шарль обдумывал каждый ход.

– Мы так никогда не закончим, мямля, – недовольно заметила Аврора, когда Шарль в очередной раз надолго задумался, склонившись над шахматной доской.

Мальчик не ответил, просто молча передвинул ферзя.

– А где Жан? – поинтересовалась я. Сегодня утром я еще не видела сына. Впрочем, в последнее время я его вообще редко видела. Жан старательно избегал меня. После отъезда Антонио он стал относиться ко мне еще враждебнее, и, что хуже всего, я никак не могла понять, что тому причиной.

– Не знаю, он мне не говорил, – отмахнулась от вопроса Аврора, успевшая уже сделать очередной ход, и нетерпеливо покосилась на Шарля. – Ты вообще собираешься ходить, или мы будем здесь весь день сидеть?