Тайное сокровище - Соня Пелтон

Гвен такая красивая, такая бледная, такая нежная. Судя по ее обращению с Сонг, она очень любит детей.

Отем смотрела на обтрепавшуюся одежду, грязные пятна на безупречной коже, которая напоминала белую розу, и густые длинные рес­ницы. Руки Гвен были тонкими и красивой формы, как и у самой Отем. И ни одного роди­мого пятнышка! Насколько помнила Отем, ни одна из сестер не имела каких-либо пятен на коже. У нее самой тоже не было никаких отметин, не считая веснушек на носу и скулах. У Гвен же их не было вообще. Отем погладила разорванный плащ, вздохнула и отвела глаза, в которых блеснули слезы.

«Пусть Гвен поспит», – сказала она про себя.

Но перед тем, как пойти принять ванну, Отем еще долго смотрела на спящую девушку, и несколько вопросов нескончаемой вереницей кружились у нее в голове.

«Ты моя сестра? Когда я узнаю это на­верняка? Боже милостивый, пусть это будет правдой!»

– Зари и Джея нет, – говорила Элизабет, заплетая волосы дочери в аккуратные косич­ки. – Они поехали навестить моего кузена Клити, у него владения к северу отсюда. Он еще не женат… О, только послушайте меня! Переска­киваю с одного предмета на другой!

Элизабет ласково шлепнула Мари и отправи­ла ее к Сонг, которая со счастливым выраже­нием лица уже копалась в куче игрушек в углу комнаты.

– Сонг и Мари весело вместе, на них прият­но смотреть, – сказала Май-Ли и вышла побол­тать со слугой Ориона Радживом – он, как и она, тоже был выходцем с Востока.

Однако Май-Ли никогда не отходила далеко и быстро возвращалась проверить, не скучает ли Сонг в огромном замке. Вот и сейчас она по­просила, просунув голову в приоткрытую дверь:

– Отем, присмотри за девочкой!

– Хорошо, – со смехом ответила Отем, – я и так все время смотрю на нее. Наблюдать, как они играют – сплошное удовольствие. Иди, Май-Ли, поговори со своим другом и не беспокойся. Все будет хорошо.

Элизабет посмотрела вслед Май-Ли.

– Какая замечательная женщина! Я былая бы счастлива найти такую няню для Мари. Заря прекрасно справляется с ней, но она не может проводить все свое время с девочкой, надо же уделять внимание и мужу – Джею.

– Она еще не беременна? – спросила Отем, отпивая сок маленькими глотками.

Дело в том, что Заря с Джеем хотели ребенка вот уже несколько лет, но их изнуряющие заня­тия любовью ни к чему не приводили.

– Нет. Заря безутешна по этому поводу. Ужасно, что у нее нет своей семьи.

– Мы с Зарей много говорили об этом, – сказала Отем. – Джей стал ее семьей.

– Да, естественно, и мы все тоже, но я имела в виду другое – то, что у нее нет кровных род­ственников. Возможно, в один прекрасный день кто-нибудь появится с известием, что нашлись родные Зари или, по крайней мере, один аз, них. Это было бы чудесно. Она всегда была оди­нокой, но прекрасной сиротой – так мой брат! и называл ее: моя прекрасная сирота.

– Как печально, – сказала Отем, и глаза ее затуманились пеленой слез.

– Ты думаешь, что эта девушка – Винтер? – сейчас Элизабет могла задать подобный вопрос, потому что Гвен отправилась на конюшню взгля­нуть на великолепных лошадей Сатерленда.

– Я всей душой надеюсь, что да, – ответили. Отем, отламывая ножку цыпленка и отправляя маленький кусочек в рот. – Было бы замеча­тельно найти одну из моих сестер. Я верю, что это событие само по себе принесет удачу, и затеи остальные появятся одна за другой.

– Знаешь, – задумчиво произнесла Элиза­бет, – Бог возвращает нам то, что мы когда-то потеряли. Так или иначе. Когда мы лишаемся особенной для нас любви, он посылает кого-то еще – человека или маленькое лохматое суще­ство. Когда я потеряла всех близких, я сказала себе: новая любовь войдет в мою жизнь; я обрету мужество, спокойную веру, надежду и мир, ко­торых не знала прежде.

– И ты обрела их, – сказала Отем. – Когда я впервые появилась здесь, ты не была уверена, что нашла любовь. Потом я наблюдала, как она растет и крепнет между тобой и Орионом. Ваши с ним отношения прекрасны. А сейчас ты ждешь второго ребенка. Как здорово!

– А как дела у тебя, Отем? Ты уже встретила кого-то особенного? – Элизабет откинула голо­ву, и черные волосы засияли, словно драгоцен­ные камни, вокруг прелестного лица.

– Я вырвала его из сердца и мыслей, – ответила Отем, наблюдая, как девочки играют с необычными деревянными фигурками, выре­занными Радживом незадолго до рождения Мари-Николь.

Элизабет наклонилась к девушке.

– Нет, не вырвала. В тебе чувствуется тос­ка – в глазах, лице, движениях. Ты ходишь по комнатам как женщина, потерявшая свою любовь и страстно желающая ее вернуть.

– Неужели? – Отем обхватила худенькие плечи, потом уронила руки на колени. – Я… я не думала, что это так заметно.

– Да, ты вернулась совершенно другой, – Элизабет улыбнулась, – сатерлендские рыцари привезли нам новую женщину.

Молодая баронесса взглянула на очарова­тельную подружку своей дочери.

– Кто она? – Элизабет, ожидая ответа, по­вернулась к Отем.

– Сонг… дочь особого человека.

– Значит, это ее отец…

Отем кивнула.

– А ты знаешь, что скоро здесь будет тур­нир? Это будет великолепный день с играми, поединками; съедутся рыцари со всех уголков I страны. Генрих и Орион вернулся из Франции. То есть, разумеется, если король не болен, как утверждают слухи.

– О, как приятно, – только и сказала Отем. Элизабет отвела взгляд и улыбнулась.

Глава 31

Бродячие музыканты пели песни о девуш­ках—временах года, и люди на улицах Херста прекращали дела, некоторые выбегали из домов и лавок, чтобы взглянуть на странствующих артистов, которые проходили и проезжали по деревне. Труппа состояла из одетых в живопис­ные разноцветные костюмы жонглеров, акроба­тов, певцов и предсказателей судьбы.

Там, где проходила труппа, слышались кри­ки и смех, грохот барабанов; жонглеры подки­дывали высоко в воздух яркие шары, акробаты кувыркались и ходили «колесом».

Артисты существовали на свой страх и риск, потому что изображали жизнь тех, кого развле­кали, а закон не защищал ни их жизни, ни собственность. Законы существовали лишь для тех людей, кто занимал в обществе признанное Место, а артисты считались своеобразными из­гоями.

Прекрасная девушка с каштановыми волоса­ми пристала к этой труппе около шести лет на­зад. Она хотела путешествовать и разыскать, если сможет, своих потерянных сестер. Совер­шенно случайно обнаружилось, что у нее чудес­ный голос.

Девушку звали Сприн. Она вместе со всеми пела про времена года, то есть про себя и своих сестер, но ни разу никому не обмолвилась, что она – одна из времен года.

Пронесся слух, и распространялся он подобно лесному пожару, что первые две сестры Мюа находятся в Сатерленде. Отовсюду потянулись молодые женщины, заявляя права на титул отсутствующих наследниц.