Скандал в шелках - Лоретта Чейз

Лонгмор повернулся к ее светлости.

– Прежде чем сюда ринутся орды, герцогиня, не будете ли вы так добры, не представите ли меня этой очаровательной леди?

– Мадам де Вернон, позвольте познакомить вас с лордом Лонгмором, добрым другом моего мужа, – объявила герцогиня.

Дама с удивлением уставилась на ее светлость, и герцогиня перешла на французский.

– О, да-да! – оживилась мадам. – Это есть старый друг. Вроде брата. Не так ли? Лорд Лан-мор.

Француженка кивнула графу, и бриллианты, искусно разбросанные среди перьев в ее прическе, полыхнули цветными огнями. Увы, английский дамы был смехотворен. Поэтому Лонгмор, как и герцогиня, перешел на французский, что дало ему небольшое преимущество над толпой мужчин, ввалившихся в ложу Кливдона секундой позже. Конечно, многие из них говорили на правильном французском, как и полагалось образованным джентльменам. Но все же почему-то получалось, что они говорили по-французски так, что сразу становилось ясно – говорят англичане. А вот Лонгмор, худший в мире ученик, обладал, однако, необычайной способностью к языкам, во всяком случае к романским.

– Мсье Лан-мор говорит на моем языке как настоящий парижанин, – заметила мадам. – Как так получается? Мой англиски ужасно глупый. Меня ничему не научишь, увы. Mon mari… мой муш он… – Ее синие глаза затуманились, а в унизанных кольцами пальчиках возник кружевной платочек, который она осторожно прижала к глазам. – О, бедный Роберт! Он все пытался меня научить! И что же?.. Ах, я ужасно тупа.

Джентльмены хором заверили мадам, что это не так. Когда они умолкли, Лонгмор сказал:

– Зато вы очаровательная и прекрасная мадам. И, – продолжил он на французском, – очаровательной и прекрасной женщине сойдет с рук даже убийство. Можете ли вы представить, что какой-то мужчина захочет наказать вас за убийство нашего языка?

Лонгмор оставил мадам и ее поклонников незадолго до окончания антракта и вернулся в семейную ложу.

Мать была вне себя от гнева – и неудивительно: ее навестила леди Бартрам и, разумеется, густо посыпала солью все раны, которые смогла найти.

– Француженка. Как ты и предполагала, – сообщил Лонгмор сестре, не потрудившись понизить голос. Обе немолодые леди прервали свой разговор. – Мадам де Вернон, продолжал граф. – Подруга герцогини еще со времен Парижа. Вдова, причем довольно богатая. Склоняю голову перед талантом моей сестры – она прекрасно разбирается в одежде. Между прочим, туалет дамы выглядел чертовски дорогим. Кроме того, ее драгоценности не подделка, смею вас заверить.

Леди Бартрам поднесла к глазам бинокль и стала беззастенчиво изучать француженку. Маркиз, немного поколебавшись, последовал ее примеру.

– Говоришь, вдова, Лонгмор? – мать всегда упоминала его титул в присутствии леди Бартрам, у которой было две дочери на выданье – темноволосые маленькие феи, однако же чересчур костлявые на его вкус.

– Да, красивая молодая вдова. Говорит на ужасающем английском. – добавил Лонгмор.

– Ну, для тебя это проблем не представляет, – заметила Клара.

– Совершенно верно, – вставил Аддерли. – Языки всегда были вашей сильной стороной. И еще жесткий апперкот. – Он с сожалением улыбнулся и дотронулся до челюсти, на которой еще виднелся синяк. Так мне и надо, – добавил он, тихо вздохнув.

Именно это и должен был сказать человек, желавший помириться с родными невесты. И тон был настолько искренний, что человек, менее циничный, чем Лонгмор, наверняка поверил бы ему.

– Ты ведь был в Париже довольно долго, верно? – продолжала Клара.

– Да-да, конечно. Так вот, очень хорошенькая и очаровательно коверкает английский.

– Очевидно, она действительно красотка. Потому что околдовала всех джентльменов, – прошипела леди Бартрам.

– Как все француженки, – проворчала леди Уорфорд.

– Думаю, герцогу придется позвать служителей, чтобы навести в ложе порядок, – усмехнувшись, проговорила Клара.

– Она, вне всякого сомнения, вызвала суматоху своим появлением, – сказала леди Бартрам, пронзив Лонгмора взглядом зеленовато-карих глаз. – Но все-таки кто же она такая?..

«Фоксиз Морнинг Спектакл»

11 июня, четверг, 1835

«Кто она? Этот вопрос не сходит с уст каждого, начиная со вчерашнего вечера, когда таинственная незнакомка появилась в “Куинс-тиэтр”, в черном атласном платье с лифом а ля Севинье, отделанном рядом черных бантов. Рукава очень широкие, с двойной отделкой из белого атласа. А то, что казалось сначала пелериной, было искусной иллюзией, созданной передней панелью из золотой парчи.

Ваш корреспондент узнал из достоверных источников, что мадам де В. – из семейства французского графа (семья была долго связана с домом Бурбонов, и почти все они погибли, как и многие другие аристократы, под ножом гильотины). Зная о нынешних волнениях в Париже, мы удивляемся, что дама, лишенная защиты преданного мужа, решила последовать мудрым советам своих друзей и вверила себя и свое состояние, которое, по слухам, соперничает с богатством герцога К., мирному и достойному правлению его королевского величества. Нам сказали, что леди намерена обосноваться в Лондоне навсегда. А пока что она сняла покои в одном из отелей, описанных Кранли в “Пикчер оф Лондон” как “хранящие тайны иностранных монархов и аристократов”. Из надежных источников стало известно также, что она была одной из постоянных заказчиц герцогини К. во время долгого пребывания ее светлости в Париже и что мадам и покойный месье де В. были в числе многочисленных знакомых его светлости герцога К.».

После обычных дворцовых новостей, последних сплетен о побеге Шеридана-Грант и забавных анекдотов, то есть перед страницей объявлений, находилась еще одна колонка.

«Вчера вечером мы лицезрели известного лорда в обществе леди, на которой он должен через две недели жениться. С радостью сообщаем, что леди, судя по виду, вполне оправилась от недавней встревожившей всех болезни. Но мы отнюдь не рады сообщить читателям, что через несколько часов, той же ночью, вернее, ранним утром, его милость видели входящим в игорное заведение сомнительной репутации, из которого он не вышел до рассвета. Всем, и нам в том числе, кто желает ее милости счастливого будущего, невзирая на печальные обстоятельства, предшествовавшие помолвке, такой оборот событий кажется весьма печальным. Мы надеялись, что его милость, получив руку этой прелестной леди, выкажет свою благодарность, решившись больше не грешить. Мы надеялись, что этот джентльмен, оставив позади свои ошибки, поразмыслит также и об ошибках своих предков и вознамерится хотя бы ради леди, если не ради собственной чести, восстановить достоинство фамильного имени. Как несомненно знают наши читатели, отцу его милости пожаловали титул барона, за услуги, оказанные особе королевской крови, в числе которых числилась и выдача крупных займов. Более того, новоиспеченный барон ссудил вышеупомянутой особе свою прелестную жену, причем на неопределенное время. Увы, состояние давно исчезло, пущено по ветру за игорными столами. Поэтому мы просто обязаны поинтересоваться мотивами того человека, который поощряет его милость на дальнейшие глупости, предоставляя ему кредит на подобные цели».