Скандал в шелках - Лоретта Чейз

– О, моя дорогая девочка! Я так рада, что ты дома! Никогда, никогда больше не смей убегать! В какую бы беду ты ни попала, прежде всего расскажи своей матушке! Обещай мне это. Пообещай, пожалуйста.

На памяти Лонгмора это было первое «пожалуйста», сорвавшееся с материнских уст.

– Простите, мама, – пробормотала ошеломленная Клара.

– Понимаю, как плохо тебе пришлось, как сильно ты была оскорблена. Но разве ты не знаешь, каковы могут быть мужчины? Ты доверилась ему, глупенькая! Но так всегда бывает! Они никогда не оказываются такими, какими мы их считаем!

Маркиза едва не удушила дочь в объятиях. Наконец, отступив, проговорила:

– Должна сказать, что Гарри меня удивил. Удивил нас обоих, верно, Уорфорд?

Отец Гарри кивнул.

– Молодец, сынок! Позаботился о своей сестре. Конечно, в тот раз ты все испортил…

– Не надо об этом, Уорфорд! – воскликнула его супруга.

– Но потом нашел ее и привез домой! – продолжал маркиз. – Прекрасно! А Аддерли, возможно, не такой негодяй, каким кажется.

– Мне нужно выпить! – выпалил Лонгмор и поспешно подошел к ближайшему графину. Он не слишком любил шерри-бренди, но сейчас, пожалуй, и это сойдет.

Граф одним глотком осушил бокал.

– Он приходил каждый день, – сообщила леди Уорфорд.

– Услышал о том, что Клара нездорова, и очень расстроился, – добавил лорд Уорфорд.

– И цветы, дорогой, – напомнила мужу леди Уорфорд. – Он приносил тебе цветы, Клара. И фрукты из собственных оранжерей. Можно сказать, с ума сходил от тревоги. Верно, Уорфорд?

– Да, он показал себя с наилучшей стороны, – согласился маркиз.

– Сказал, что обстоятельства, которые привели к вашей помолвке, были не теми, на которые следовало надеяться, но добавил, что… – Леди Уорфорд внезапно умолкла. – Не могу точно припомнить, что именно он сказал, но все было так, как полагается в подобных случаях. Да, конечно, ничто не изменит того факта, что он банкрот и происхождение его матери весьма сомнительно. Но она мертва, а он, кажется, любит тебя, Клара. Я уверена, что, если постараться, из него можно вылепить что-то приличное.

Клара уже хотела возразить, но тут вдруг перехватила предостерегающий взгляд брата и сделала вид, что всерьез обдумывает сказанное матерью.

Лонгмор же прекрасно понимал, что Аддерли вполне искренне волновался за Клару. Ведь если бы она действительно заболела и умерла до свадьбы, негодяю пришлось бы поспешно искать другую невесту. А такое приданое, как у Клары, на дороге не валяется…

– Если кто и способен сделать из него мужчину, так это Клара, – объявил граф. – Полагаю, будет меньше сплетен, если мы сделаем вид, что довольны помолвкой. И что мы вдруг обнаружили, что Аддерли не так уж плох. Со своей стороны обещаю при новой встрече быть с ним учтивым. – Лонгмор налил себе еще шерри-бренди, тут же выпил и спросил: – Теперь я могу идти?

Глава 13

«Для того чтобы сберечь честь и воспрепятствовать распространению скандала среди пэров, имеется специальный закон, названный “скандалум магнатум”. По этому закону каждый человек, уличенный в распространении скандальных слухов о пэре королевства, (даже если слухи окажутся правдивыми), приговаривается к штрафу и пребыванию в заключении, пока штраф не будет выплачен».

«Фоксиз Морнинг Спектакл».

10 июня. Среда.

«До нашего сведения дошло, что Таинственная Незнакомка из Франции прибыла на этой неделе в Лондон с солидным багажом.

Сундуков с одеждой оказалось там много, что потребовалось нанять целое судно. Это означает долгое пребывание Незнакомки на нашем прекрасном острове. Как только мы узнаем, где остановилась леди, с какой целью приехала и, что важнее всего, ее имя, надеемся немедленно уведомить читателя»

«Куинс-тиэтр»

Вечер среды

Всему Лондону было известно, что герцог Кливдон встретил мадам Нуаро в парижской Опера. Этим вечером она впервые появилась в лондонском театре, и ее приход не оставил у публики (по крайней мере, мужской ее части) ни малейших сомнений в том, что герцог был сражен наповал этой женщиной.

Лондонское высшее общество впервые видело ее. Конечно, некоторые клиенты «Мэзон Нуар» знали герцогиню, но в основном это были представители мелкопоместного дворянства и не слишком знатные аристократы. Так что мнение их хотя и учитывалось, но не слишком высоко ценилось. А сейчас весь свет увидел эту даму.

Мужчины не сводили взглядов с герцогской ложи, поскольку его светлость сопровождал не одну поразительно красивую женщину, а двух: свою супругу и светловолосую незнакомку.

Сидевшая же в ложе напротив леди Уорфорд старалась смотреть только на сцену, категорически отказываясь признавать существование герцогини Кливдон. А Клара, напротив, смотрела на герцогиню во все глаза. Лорд Аддерли, сидевший с ней рядом и игравший роль внимательного жениха, внезапно услышал ее шепот:

– Вы знаете, кто сидит рядом с герцогиней Кливдон?

Аддерли – он, как и все мужчины, не сводил глаз со светловолосой красавицы – с удивлением взглянул на Клару.

– Разве она вам незнакома? Мне казалось, это одна из трех сестер.

– Из них только одна замужем – герцогиня. А эта леди тоже одета как замужняя женщина. Как замужняя француженка, – пояснила Клара.

– Француженка? Ты можешь определить издалека? И даже без бинокля? Другие женщины без него не обходятся, – проговорил Лонгмор, сидевший позади обрученной пары.

– О, это всегда заметно, – сказала Клара. – Мы, англичанки, можем носить то, что носят француженки, но при этом все равно выглядим англичанками. – Она повернулась к брату. – Ты ведь был в Париже, Гарри. Неужели не согласен со мной?

Маркиза презрительно фыркнула и окинула детей ледяным взглядом. Но отпрыски сделали вид, что ничего не заметили.

– Я уверен в одном, – продолжал граф. – Эта дама произвела настоящий фурор. Актеров почти не слышно, что не всегда плохо, хотя я предпочел бы, чтобы она появилась на какой-нибудь скучнейшей немецкой опере, а не во время «Лодочника». Пожалуй, в антракте пойду к Кливдону. Пусть меня представит. Тогда точно скажу из-за чего столько шума, причем за несколько часов до выхода «Спектакл».

Зная, что очень многие будут стремиться туда же, граф покинул семейную ложу за несколько минут до антракта и с улыбкой кивнул Кливдону.

– Обогнал остальных на фарлонг[2], – сообщил он.

– Я так и думал, – откликнулся герцог. – Ты можешь быть очень проворным, когда захочешь.

Лонгмор повернулся к ее светлости.