Сокол и цветок - Вирджиния Хенли

И все присутствующие при этой неприкрытой схватке согласились, что госпожа Уинвуд выиграла первый раунд.

Джезмин с бабкой вышли вперед, чтобы приветствовать королевскую чету. Изабелла с завистью разглядывала бледно-лиловое платье девушки, хотя знала, что такой цвет ей вряд ли пойдет. Сама она выбрала королевский пурпур, прекрасно оттеняющий темные волосы и смуглую кожу, а ожерелье из алмазов и аметистов приковало взгляды всех собравшихся к груди королевы.

Джон тоже пожирал Джезмин глазами, выкатившимися почти так же, как тугой ком в гульфике штанов. Его раздражало, что старуха столь бдительно наблюдает за внучкой: ее полуприкрытые веками проницательные глазки, казалось, без труда читали его мысли.

– Вы двое, видно, приросли друг к другу? – язвительно спросил он.

Но король не учел острого ума и ехидного языка старухи.

– Нет, я соединена с Джезмин только узами крови, как, впрочем, и вы, ваше величество, – ответила она, желая пристыдить Джона за преступное вожделение к собственной племяннице.

– Карты готовы? – блестя глазами от возбуждения, осведомилась Изабелла.

– Да, ваше величество, – кивнула Джезмин.– На последней сохнет краска.

– Превосходно. Ты сможешь нас развлечь. После ужина Орион собирается показать кое-какие волшебные трюки, чтобы повеселить нас, а потом ты погадаешь на картах, так что вечер не пройдет впустую! Орион отказался читать гороскопы.– Изабелла совсем по-детски облизала губы.– Возможно, вы со гласитесь заменить его, госпожа Уинвуд?

Эстелла гордо выпрямилась во весь свой малый рост и мгновенно приняла зловеще-величественный вид. Высокомерный взгляд утихомирил королеву так же быстро, как любую деревенскую девчонку.

– Я никогда не осмелилась бы оскорбить тайные силы, используя их для забавы! Я колдунья, а не шарлатанка с мешком фокусов! – Она гордо проплыла мимо, увлекая внучку за собой.– Запомни, Джезмин, ни одна стерва не устоит против ведьмы.

Фолкон де Берг, стоя на галерее для менестрелей, обозревал все происходящее, сам оставаясь незамеченным. Его оруженосец Жервез доложил, что видел мужчину, спустившегося из окна спальни Джезмин на рассвете. Когда де Берг попросил описать его, Жервез подлил масла в огонь, сказав, что тот прекрасно сложен и ловок, как пантера. Фолкон не верил, что у Джезмин есть любовник, но в этом замке немало придворных претендовали на эту роль, начиная с короля или кончая им... в зависимости от того, какого вы мнения о подобном монархе. Глаза Фолкона подозрительно сузились при виде графа Честера, приветствовавшего короля. Контраст между этими людьми был поразительным: высокий долговязый неуклюжий Честер и пышно одетый коротышка король, вечно смеющийся над очередной грубой шуткой, размахивающий руками так, что драгоценные камни в многочисленных перстнях переливались всеми цветами радуги. Но все же между ними было и много общего. Оба любили власть и богатство и не заботились, какими способами добыто то или другое. Де Берг считал это чисто нормандской чертой – он и сам добивался власти, разница была в одном он никогда не забывал о чести. Де Берг не мог взять в толк, почему знатные лорды не могли короновать самого благородного человека в королевстве, такого, как Уильям Маршалл, например? Это был бы истинный король! А теперь Англией правило ничтожество, да притом еще и безумное ничтожество!

Взгляд Фолкона задержался на самом известном из наемников короля, Фолксе де Брете. Фолкс был таким же капитаном, как и сам де Берг, закаленным солдатом, свирепым бойцом, не щадившим никого и не просившим милосердия ни для себя, ни для своих солдат. Он тоже был наделен проклятием нормандцев – жаждой власти и богатства и, судя по всему, почти достиг желаемого и скоро ляжет в холодную постель мертвеца. Он обнимал вдову графа Девона, владевшего при жизни замками по всему Мидленду[11]. Женщина бесстыдно терлась об него, как сука в течке.

Иисусе, как подлы женщины! Де Берг в тысячный раз проклял себя за то, что позволил сердцу взять верх над разумом при выборе невесты. Перед его глазами был наглядный пример того, как честолюбивый человек мог свить уютное гнездышко и наложить лапу на многочисленные земли и замки. Все, что ему необходимо сделать, – жениться на вдове старого графа и затрахать ее до полусмерти! Но тут Фолкон заметил Джезмин, и в горле у него мгновенно пересохло. Она была так прелестна, без единого изъяна! Необыкновенные бледно-золотистые волосы выделяли ее из всех женщин. Волшебное видение, принцесса из сказки. Изящная, хрупкая, грациозная, желанная... Сила Господня! Что это на ней надето?! Платье льнуло к изгибам тела так, что девушка казалась обнаженной, и, хуже всего, странный серебряный пояс подчеркивал холм Венеры, обрисовав его словно рамкой. Кровь Христова, если этот наряд предназначен для обольщения любовника, Фолкон и два счета разрушит их планы, и сегодня ночью, если ловкая пантера вернется, двуручный меч де Берга мигом разделает его, как свиную тушу.

Фолкон спустился с галереи и сразу же отыскал Джезмин. Он не собирался искать обходных путей. Остановившись перед ней, Фолкон словно отсек девушку от всех присутствующих. Зеленые глаза неприязненно оглядели ее с ног до головы.

– Что означает это представление? – мрачно спросил он. Но Джезмин отказывалась говорить в подобном тоне.– Ты, никак, оглохла? Или онемела?

– Ни то, ни другое, милорд, просто не понимаю, что вы имеете в виду, – холодно осведомилась она.

– Ты маленькая лгунья. Прекрасно понимаешь, о чем я. Твое платье и пояс специально надеты с одной целью – возбудить похоть в мужчинах. Немедленно пойди наверх, переоденься и больше не смей надевать его, кроме как в спальне и только для меня одного.

Услышав столь бесцеремонный приказ, девушка охнула от ярости и как всегда, с готовностью подняла брошенную перчатку:

– Не смейте приказывать мне, господин Сторожевой Пес! У меня нет настроения вам повиноваться!

– Мне безразличны ваши настроения, мадам, немедленно идите и переоденьтесь, – угрюмо бросил он.

– Ни за что, – отчеканила Джезмин и, гордо по-пернувшись, хотела отойти, но с ужасом услыхала треск рвущейся ткани. Опустив глаза, она, не веря себе, обнаружила, что Фолкон попросту наступил обутой в тяжелый сапог ногой на подол и предоставил ей доделать остальное. Платье было разорвано от подмышки до бедра, и девушка отчаянно пыталась прикрыть наготу.

– Я предупреждал тебя, но ты не обращала внимания. Иди и надень что-нибудь такое, в чем ты больше походила бы на благородную девицу, чем на шлюху!

Бешеный гнев охватил Джезмин. Ей хотелось кричать, проклинать де Берга, вопить о своей ненависти, но девушка решила, что месть ее будет гораздо утонченнее. Подхватив порванное платье, она отошла от Фолкона мелкими шажками, грациозной кошачьей походкой.