Сокол и цветок - Вирджиния Хенли

Лорды и бароны тоже были на грани мятежа. Их земли и сама жизнь зависели от каприза безумного монарха. Джон требовал денег, приказывал в любую минуту быть готовыми к войне, брал их сыновей заложниками, чтобы обеспечить преданность отцов. В его крепостях Корф, Карисбрук, Уиндзор и Дувр содержались дети самых богатых и могущественных аристократов как гарантия того, что знать не поднимет восстания. Обычай этот был древним и до сей поры почитаемым, но Хьюберт де Берг как-то признался Эвизе, что Джон, пожалуй, зашел чертовски далеко, когда попросил его ослепить своего юного племянника Артура, чтобы тот никогда не смог получить трон.

Эвиза, страстно ненавидевшая Джона, теперь получила оружие против бывшего мужа и рассказывала об этом направо и налево, приукрашивая и преувеличивая доверенную ей любовником тайну, чем еще больше подливала масла в огонь. Она объявила, что Артур таинственно исчез, и теперь многие люди не стеснялись обвинять короля Джона в том, что он избавился от собственного племянника. Эвиза до того прожужжала уши своей подруге Матильде де Бреоз, леди Хей, что та, окончательно скандализованная, передала сплетню своему мужу лорду Уильяму, владельцу обширных земель в Уэльсе и Ирландии. Семья де Бреоз была в родстве с могущественными Лейси, и король Джон взял заложниками сыновей из обоих семейств. Поверив слухам о злобном характере Джона, лорды начали замышлять заговор.

Фолкон де Берг поднял королевский двор и своих людей еще до рассвета, и к восьми часам кортеж уже направился по дороге в Ноттингем. Прошлой ночью он послал всадников в замок Лейстер, чтобы хозяева успели приготовиться к прибытию четырехсот человек и пятисот лошадей. Казалось, все идет хорошо, благодаря прекрасному командованию Фолкона де Берга, пока огромная процессия готовилась к последнему отрезку пути от Лейстера в Ноттингем.

Король Джон, с ехидной ухмылкой, портившей красивое лицо, подозвал де Берга.

– Проводи Джезмин Сейлсбери ко мне, – протянул он, нарочито растягивая слова.– Мне хочется побыть в ее обществе все время этого длинного путешествия. У меня и моей прелестной юной племянницы много общих интересов.– И, многозначительно помолчав, добавил:– Уверен, она все сделает, чтобы угодить своему дяде.– Де Берг с непроницаемым лицом браво отсалютовал монарху, и, развернув огромного боевого коня, отправился на поиски невесты, всю ночь проспавшей в его объятиях. Увидев его, Джезмин жарко вспыхнула и опустила глаза, чтобы защититься от пронзительного взгляда зеленых глаз.

– Леди Джезмин, король Джон просит вас ехать с ним рядом.

Девушка гневно вспыхнула.

– Вы, должно быть, шутите, сэр. Я не могу поверить в подобную жестокость, даже если она исходит от вас!

– Я всем сердцем желал бы, чтобы это была всего лишь шутка, миледи. Но умоляю вас, не бойтесь. Доверьтесь мне, как прошлой ночью, и никто не сумеет причинить вам зла.

Он озорно улыбнулся, и Джезмин вспомнила тепло его тела под мехами. От него исходил аромат солнца, смешанный с благоуханием сандалового дерева... Дрожь возбуждения прошла по спине девушки. А может, это был страх... боязнь того, что, если король застанет ее врасплох, на этот раз спасения не будет. Высоко подняв голову, Джезмин ехала рядом с де Бергом. Холодная отрешенность овладела девушкой, когда Фолкон показал ей место слева от короля. Она задела стременем о стремя Джона и, опустив глаза, заметила, что его ноги такие же короткие, как у нее. Джезмин невольно начала сравнивать его с де Бергом: король явно проигрывал. У Фолкона были длинные, сильные ноги, похожие на древесные стволы, закованные в железо бедра доходили до ее талии.

Но тут король грубо вернул ее на землю:

– Откройте мне тайную мысль, занимающую ваш ум, прекрасная дама!

Джезмин бессовестно солгала да еще и добавила:

– Ваше величество слишком добры – я счастлива, что вы решили заменить мне отца.

– М-м-м, отец и дочь... это что-то новенькое... такого удовольствия мне еще не довелось испытать. Папочкина дочка... м-м-м... весьма заманчиво.

Беседа грозила перейти на весьма неприятную для Джезмин тему, но тут, со вздохом облегчения, она заметила королеву Изабеллу в сопровождении де Берга.

– Мне надоело глотать твою пыль, – объявила Изабелла.– Отныне я решила ехать по правую сторону от тебя. Разве королева недостойна находиться рядом с королем?

Если Изабеллу и рассердил интерес мужа к Джезмин, она, по крайней мере, ничем этого не показала.

Джон бросил злобный взгляд на де Берга, так ловко перехитрившего его, и ехидно спросил:

– Не завидуешь, что у меня такая распутная женушка? Не может насытиться мной дни и ночи напролет.

Де Берг галантно поклонился цветущей яркой красотой девочке-королеве и сказал:

– Она – драгоценность в короне женственности, сэр.

– Ха! – бесстыдно бросил Джон.– Она могла бы высосать всю позолоту с дверной ручки!

Глаза Изабеллы блеснули, и, облизнув губы, она без зазрения совести уставилась на чресла де Берга.

Фолкон взглянул в сторону Джезмин и с облегчением заметил, что та пропустила мимо ушей непристойные шутки – на щеках не было и намека на краску, по-видимому, она не поняла слов короля. Глаза ее встретились с глазами Фолкона; девушка молча поблагодарила его за помощь и спасение.

– Завтра вечером, Джон, перед твоим отъездом в Шотландию, – решила Изабелла, – мы должны устроить празднество. Я просто умираю от желания увидеть твоего мага, или астролога... словом, того, кто живет в Ноттингеме. Его еще зовут, по имени большой звезды, Орионом.

Она вызывающе сверкнула глазами на Джезмин.

– Даю тебе время до завтрашней ночи – и чтобы мои карты таро[10] были нарисованы! Мы все желаем услышать предсказание судьбы!

Джон плотоядно улыбнулся девушке.

– Какими еще искусствами ты владеешь? Может, покажешь с глазу на глаз?

– Я умею читать по линиям на ладони, сэр, – спокойно, холодно ответила Джезмин, – но поскольку состою при королеве, все мое время принадлежит ей, и я уверена, она не захочет отпускать меня надолго для тайных бесед с кем бы то ни было, даже с королем!

– Ха! Джон, не пытайся переманить ее за моей спиной, как ты собирался, пока я здесь не появилась! Запрещаю!

– Запретный плод всегда слаще, – смеясь, ответил муж.

– Ты уже успел мне это доказать сегодня утром! Хорошо, что я еду верхом, потому что, уж поверь, с трудом могла передвигаться после того, как ты покинул мою постель, грубое животное!

Джезмин давно знала, как отрешиться от мерзких слов, – это было нечто .вроде фокуса, совсем простого. Достаточно думать о чем-то совсем ином, унестись мыслями далеко-далеко. Только тело, ее оставалось на земле – дух и разум находились в созданном ею мире, безопасном, защищенном, где никто и ничто не могло коснуться девушки. Джезмин видела, слышала, обоняла, но чувства ее спали.