Небо над Дарджилингом - Николь Фосселер

Часами изучала Хелена владения поварихи, дородной, но от того не менее проворной женщины в красно-фиолетовом сари, чей зычный, грубовато-ласковый голос перекрывал все другие звуки на шумной, пышущей жаром очагов кухне. Выбирая к обеду приправы, она поочередно поднесла к носу Хелены не меньше дюжины специй и после каждой выжидающе заглядывала в глаза. А потом принялась жаловаться на торговца рыбой, неожиданно взвинтившего цены, и намекнула, что хорошо бы мемсахиб поговорить с ним по-хозяйски. Подскочившая молодая служанка поинтересовалась, в какой посуде подавать ужин, белой или с голубой каймой, и сколько поставить на стол свечей. Хелена уже поняла, что эти люди прекрасно справлялись и без нее, однако сейчас охотно уступили ей свое право принимать решения. Хелена проинспектировала шкафы со спальными принадлежностями, столовым серебром и фарфором, восхищаясь красотой и изяществом обнаруженных там вещиц, и в отсутствие указаний со стороны Яна решила действовать на свой страх и риск. Вскоре она стала получать от этого удовольствие. Незадолго до обеда, приняв ванну и облачившись в бирюзовое сари, Хелена вышла в сад, чтобы срезать несколько веточек с нежными цветами, которые, как она полагала, будут хорошо гармонировать с фарфором и белыми свечами. По довольному выражению лица Яна она поняла, что не ошиблась.

Под вечер веки Хелены смыкались, а каждый мускул тела будто налился тяжестью. Однако, накинув поверх ночной сорочки пашминовую шаль, она все-таки решила выйти на веранду. Поднимающийся от холмов воздух был пронизан едва уловимым сладковатым ароматом. Подставив лицо ласковому ночному ветерку, Хелена сразу почувствовала облегчение.

– Устала?

Хелена улыбнулась. Она ожидала встретить здесь Яна. Он сидел в плетеном кресле, заложив ногу за ногу, и смотрел на нее сквозь серебрящееся в звездном свете облачко сигаретного дыма.

– Очень, – кивнула Хелена.

Он погасил окурок, поднялся и встал рядом с ней, опершись на перила.

– Я часто спрашиваю себя, правильно ли я сделал, что привез тебя сюда, и прихожу к выводу, что не ошибся.

Он замолчал, испытующе глядя на супругу.

Та чуть заметно кивнула.

– Я тоже так думаю.

Он поднял руку и намотал на палец прядь ее волос. На несколько мгновений остановился, любуясь, а потом поцеловал ее с необыкновенной нежностью. Руки Хелены сами собой легли ему на плечи, и она прильнула к нему, вдруг почувствовав, как далеки они были друг от друга все это время, хотя всегда находились рядом. Хелена не видела лица Невилла, но, когда припала к его губам, словно всем своим телом ощутила его улыбку. Он обхватил ладонями ее голову и заглянул в глаза.

– Я сразу понял, что ты дикая кошка.

Теперь его шепот сделался хриплым от желания, и следующий поцелуй был таким жарким, что Хелена застонала. Он поднял ее и понес в спальню.

Пробивающееся сквозь жалюзи утреннее солнце ложилось на постель золотыми полосками. Повернув голову, Хелена увидела крепко спящего Яна. Блестящие черные кудри падали ему на лицо, казавшееся во сне совсем молодым, покрытая темной растительностью широкая грудь мерно вздымалась. Хелена задержала взгляд на шрамах на левом плече. Легким, как взмах крыла бабочки, движением она откинула прядь волос, закрывавшую рубец на его щеке, и сердце снова кольнула жалость. «Я люблю тебя, Ян, – одними губами прошептала Хелена и сглотнула, смачивая внезапно пересохшее горло. – Я люблю тебя».

19

Должно быть, она снова уснула, потому что, когда открыла глаза в следующий раз, Яна рядом не было. Постель была смята и еще хранила тепло его тела. Зарывшись с головой в одеяло, Хелена вдохнула его запах, и внутри снова пробежала теплая волна желания. Потом она услышала за стенкой его шаги и радостно улыбнулась. Однако в следующий момент стало ясно, что Ян не один: в соседней комнате шел оживленный разговор на хиндустани, прерываемый смехом и радостными возгласами, причем отвечавший Яну голос принадлежал женщине, в которой Хелена сразу узнала Шушилу.

Стыд и гнев охватили Хелену. Сжав зубы, она зарылась головой в подушку, чтобы больше ничего не слышать. Она испугалась, когда через некоторое время кто-то осторожно тронул ее за плечо.

– Я приготовила для вас ванну, мемсахиб. – Служанка Ясмина смотрела виновато, потому что думала, что разбудила госпожу. – Пожалуйста, поторопитесь, хузур ждет вас на веранде завтракать.

Хелена намеренно замешкалась. Ясмине пришлось проявить настойчивость, вытаскивая ее из пропахшей розовым маслом ванны. Когда же мемсахиб по привычке потянулась к свободной рубахе и узким штанам для верховом езды, Ясмина покачала головой.

– Хузур хотел, чтобы сегодня вы надели другое.

Только сейчас Хелена заметила разложенное на уже прибранной кровати светлое кремовое платье с нежным узором из листьев и причудливо извивающихся зеленых веточек. Она хотела было возразить, но, подумав, равнодушно покачала головой.

– Ради бога.

Как ни затягивала корсет Ясмина, а крючки и пуговицы на платье застегнулись с трудом. Разглядывая себя в высоком зеркале, Хелена еще раз убедилась в том, что заметно набрала в весе с тех пор, как они выехали из Лондона. Она сглотнула и еще раз представила себе миниатюрную Шушилу в соблазнительно шуршащем сари. «Что ж, буду толстой, непривлекательной матроной! – зло подумала Хелена. – Меня, во всяком случае, это не волнует». Не уделяя больше внимания своему отражению, она села за туалетный столик и позволила Ясмине расчесать ей волосы и, уложив их мягким узлом, украсить прическу искусственными белыми цветами.

Когда спустя некоторое время Хелена обула легкие кожаные туфли и выскочила на веранду, ослепленная красотой утреннего сада, она нарочно не стала встречаться глазами с Яном, хотя сразу почувствовала на себе его внимательный взгляд.

– Доброе утро.

Приветливость его голоса не смягчила Хелену.

Слуга протянул ей блюдо со свежими булочками, но она лишь сухо кивнула в ответ и вяло глотнула чая.

– Ешь как следует, сегодня нам предстоит нелегкий день, – настоятельно посоветовал Ян.

– Спасибо, я неголодна, – раздраженно ответила Хелена и тут же краем глаза заметила, что Ян улыбается.

– После такой-то ночи? – Он наклонился к ней через стол. – Говори, что хочешь, я тебе не верю.

Хелена покраснела и сердито сдвинула брови.

– Если так пойдет дальше, скоро я не влезу ни в одно платье.

Ян снова откинулся в кресле.

– Ты была слишком худа, – равнодушно заметил он. – Или ты беременна?

Краска снова залила лицо Хелены, и она смущенно покачала головой. Уже в тот вечер, когда женщины разрисовывали ее тело во дворе Сурья-Махала, она поняла из древних индийских песен, что недомогание может быть признаком скорого появления ребенка. Но бушевавший в Хелене с утра маленький демон еще не оставил ее, а лишь смолк на минутку. Она резко вскинула голову, и глаза ее стали холодными, как два голубых алмаза.