Мятежное сердце - Эми Фетцер

Проснулась она уже здесь.

— Диана, все в порядке?

Девочка кивнула, затравленно посматривая в темные углы подвала.

Головная боль вытолкнула ее из темноты небытия, она почувствовала приторный запах духов и сморщилась, пытаясь вспомнить, что произошло. Во рту у нее пересохло, а когда Микаэла хотела поднять руку, чтобы потереть слезящиеся глаза, ей это не удалось. Запястья были привязаны к спинке кровати.

Она тотчас пришла в себя. Под ней мягчайшая перина, вверху пышные складки шелка, ярко-розовые, отливавшие золотом. Это определенно не подвал. Микаэла повернула голову. Хотя раньше ей не приходилось видеть ничего подобного, она поняла, где оказалась. Просторный дамский будуар, ширма, два трюмо, комод, несколько стульев, у камина диван, а сама она лежала на огромной кровати с шелковыми подушками и бархатным покрывалом.

Господи, так вот для чего ее похитили!

О предназначении целого набора кожаных ремешков и ошейников, разбросанных у кровати, Микаэле даже не хотелось думать.

Она попыталась сесть, но шелковый шнур держал крепко. Тем не менее она не оставляла попыток освободиться. «Не смей думать об этом, иначе сойдешь с ума», — приказала она себе. Головная боль не давала сосредоточиться. Микаэла осторожно приподнялась, стараясь ослабить путы. Движение всколыхнуло боль во всем теле, напомнившую ей о том, что тут хоть и роскошная, но тюрьма и пахло здесь как в подвале.

В дверь постучали, и вошла женщина в красивом платье из серебристой тафты.

— Пора бы тебе очнуться.

— Как я сюда попала? — хрипло спросила Микаэла.

— Так же, как и большинство из нас, — печально усмехнулась молодая женщина. — Схватили на улице. Это не… здесь не слишком уж плохая жизнь. Я сплю на шелке и атласе и ем сколько хочу.

— Я помню только…

— Провал, черный как ночь — так это было?

— Немедленно развяжите меня!

— Если будешь чего-то требовать, нарвешься на побои. Да и не в том ты положении, чтобы требовать. — Она внимательно оглядела разорванное платье и лицо Микаэлы. — Что ты сделала, чтобы… э… настолько разозлить Жан-Пьера?

— Наверное, была недостаточно покладиста.

— Слушайся его, иначе тебе не жить. — Женщина подошла к комоду, налила воды в тазик, достала из встроенного шкафчика полотенце. — Тебе принесли горячей воды.

При мысли, что сможет наконец умыться, Микаэла чуть не застонала.

— Меня зовут Женевьев. Не удивляйся, он дает нам другие имена, поэтому можешь не называть своего. Но почти все называют меня Гвен. — Она развязала веревки, и когда Микаэла села, тревожно отпрянула.

— Я не причиню тебе зла.

— Они так и сказали. — Гвен кивнула на дверь и направилась к выходу. — Пойдем.

— Куда?

— В ванную. Ты, наверное, хорошенькая, но пахнет от тебя не приведи Бог.

Микаэла усмехнулась, продолжая растирать запястья.

— Что он собирается делать?

— Вымыть тебя, Бриджит, потом накормить. Это все, что я знаю.

Микаэла не собиралась отказываться от возможности принять ванну и поесть, ведь для борьбы ей нужны силы. Голова у нее кружилась от слабости, и она ухватилась за дверной косяк.

— Идем, девочка, тебя ждут лепешки, джем и сладкий чай. — Гвен взяла ее за руку и довольно бесцеремонно потянула за собой.

Микаэла не желала, чтобы ее силой волокли навстречу судьбе, поэтому вырвалась и махнула Гвен, чтобы та шла вперед.

— Ну, как хочешь.

Идя по коридору, она заметила вооруженных мужчин в обоих концах длинного прохода и закрытые двери. Охранники, казалось, прочли ее мысли, ибо сразу перекрыли выходы и многозначительно продемонстрировали заряженные пистолеты. Ничего, она дождется благоприятной возможности, а пока главное — найти Диану и выяснить, как отсюда выбраться. Она не может уйти без девочки и жить в мире с собой, зная, что мужчина способен затащить в постель такое юное существо.

До Микаэлы донесся характерный скрип пружин, она споткнулась и ускорила шаг, проходя мимо дверей.

О Господи!

Он собирается превратить ее в проститутку.

Дядя Этвел был бы доволен.

Она услышала доносившиеся из-за портьеры голоса. Нет, она этого не вынесет. Не вынесет. Ее выставляют на аукцион, словно лошадь. Но Гвен считала за честь участвовать в аукционе, устроенном ради нее одной, дескать, она будет нарасхват, станет любовницей какого-нибудь богача, а возможно, и наложницей принца. Микаэла же думала только о бегстве. После мытья ее уже два раза ловили, ноги у нее болели после ударов мадам Гулье. Если они продолжат ее бить, то она не сможет даже сидеть, не говоря уже о том, чтобы лежать на спине.

— Не вынуждай меня волочить тебя, — прошептал ей на ухо Жан-Пьер.

Его высокомерная улыбка заставила Микаэлу ответить на вызов.

— Принуждать женщин для вас привычное занятие, месье?

Угрожающий взгляд напомнил ей, что этот человек безжалостен и способен убить невинного ребенка, чтобы она подчинилась.

— На твоем месте я придержал бы язык, женщина. — Он кивнул в сторону алькова.

— Диана! — вскрикнула Микаэла.

Девочка стояла между двух крепких мужчин, державших ее за руки. Ужас в глазах ребенка и угроза Жан-Пьера сломать шею невинному существу заставили Микаэлу подойти к помосту. Конечно, он все равно мог убить Диану, но ей не хотелось быть тому причиной.

Она гордо выпрямилась, отчего ее пышная грудь обозначилась в низком до неприличия вырезе черного бархатного платья.

— Очень хорошо.

Он поправил складки юбки, затем обошел вокруг Микаэлы, будто восхищался своим творением. Вероятно, так оно и есть, она уже не похожа на себя. Волосы ей скололи на затылке, чтобы привлечь внимание к обнаженным плечам, лицо накрасили и густо припудрили, тело впихнули в платье, подчеркивавшее достоинства ее фигуры. Корсет больно врезался в исхлестанную ремнями спину.

— Улыбнись.

— Пошел к черту, — сквозь зубы процедила она. Жан-Пьер засмеялся и многозначительно взглянул на

Диану. Этот ублюдок, как большинство мужчин, играл на ее страхе, он его возбуждал.

— Я еще увижу, как вы за это заплатите, сэр.

— Как бы не так! Ты и твое тело, малышка, заплатите мне. — Он запустил пальцы ей в вырез, чтобы ущипнуть сосок, потом ухмыльнулся и отошел.

«О, глупцы, — подумала Микаэла, — да я скорее убью вас при первой же возможности, чем позволю кому-нибудь прикоснуться ко мне». Портьера отодвинулась. Послышались одобрительные мужские голоса, но девушка не видела лиц, устремив взгляд на разводы плесени в дальнем углу. Мысль, что она может на миг оказаться в объятиях развратника, способного заплатить за похищенную женщину, болью отзывалась у нее в груди.