Тайна девственницы - Виктория Александер

– Я уже думала о нем. – Леди Уайлдвуд посмотрела на младших сыновей. – Так как вы оба в Лондоне в этом году, я могу надеяться, что мы всей семьей отправимся на этот бал.

– Я и не думал пропустить его, – сдавленно проговорил Куинт.

– Да ладно тебе, Куинт, это довольно захватывающе, – произнес Стерлинг и скривился. – Только представь, больше шестисот человек обсуждают новые раскопки или обнаруженные саркофаги. Очень весело.

– Это обязанность, Стерлинг, как ты прекрасно понимаешь. Наш долг появиться там, – решительно сказала леди Уайлдвуд и обратилась к Габриэле: – Мой старший сын не очень любит подобные балы.

Стерлинг состроил гримасу.

– И если присутствует на них, то совсем недолго.

– В этом году мы останемся до конца! – воскликнула Реджина. Стерлинг кинул на нее раздраженный взгляд. – Это же бал! Грандиозный бал, и я очень его жду.

– А мне всегда нравились балы, организованные Антикварным советом, – сказала с улыбкой Габриэла. – Мой брат и мисс Генри ходили туда каждый год. Я тоже не пропустила ни одного с того времени, как мне позволено было их посещать.

– Правда? А почему я никогда вас там не замечала? – удивилась леди Уайлдвуд.

Габриэла засмеялась:

– О, леди Уайлдвуд! На балу огромное количество людей, и если вы никогда не оставались там до конца, то неудивительно, что наши дороги никогда не пересекались.

– Каждый год, хм… Представляю себе. И каждый раз под моим носом… – Графиня задумчиво изучала Габриэлу. – Мы отложим наш разговор о вашей матери на другое время, договорились? Еще несколько дней ничего не решат.

Габриэла улыбнулась:

– Буду ждать с нетерпением.

Остатки ужина на столе уже не привлекали, и ощущение, посетившее Ната вначале, что его семья пытается выпытать из Габриэлы информацию, бесследно ушло. Ужин прошел без инцидентов, без разоблачений и без особых споров. Женщины удалились в соседнюю со столовой комнату, а мужчины проследовали на балкон выкурить по сигаре.

Как только Нат с Куинтом остались наедине, тут же последовал вопрос:

– И что, скажи, пожалуйста, ты о себе возомнил?

– Ничего я не возомнил. – Куинт достал сигару со стола. – О чем ты вообще говоришь?

– Я говорю о твоих комментариях по поводу Энрико Монтини.

– А почему я не должен говорить о Монтини?

– Потому что я не думаю, что мисс Монтини знает о том, каким типом он был.

Стерлинг выбрал себе сигару.

– А каким он был?

– Монтини был… – Нат старался с осторожностью подбирать слова. – Он менее всего известен своей хорошей репутацией.

– Он был холодным, бесчувственным, – сказал Куинт, зажигая сигару, – жестоким, особенно когда дело доходило до вещей, которыми он желал обладать. Моя репутация была однажды… – Нат фыркнул, – была однажды подвергнута сомнению, но никто и никогда не предполагал, что я могу использовать любое средство для получения того, что хочу.

– А он использовал любые средства? – медленно произнес Стерлинг.

Куинт кивнул, и жестокость мелькнула в его глазах.

– Если бы печать была украдена у кого-то еще и предполагаемый собственник вдруг бы умер, Монтини был бы первым, кого бы я заподозрил. В воровстве и убийстве.

Стерлинг изучал своего младшего брата.

– Почему ты считаешь, что Габриэла не знает, каким на самом деле был ее брат?

– Мне так кажется… – Нат вытащил сигару из коробки для их хранения. – Есть что-то такое в ее тоне, когда она говорит о нем. Она преклоняется перед ним… идеализирует его, я думаю… и она сделает все, чтобы восстановить его профессиональную репутацию. – Он покачал головой. – Я не могу представить, что она могла бы чувствовать то же самое, зная о том, каким человеком он был.

– Но мы до сих пор не знаем, кто она и не является ли она такой же, как ее брат, – произнес Стерлинг, зажигая свою сигару.

– Она не может быть такой же, как он, – сказал непреклонно Нат.

Стерлинг и Куинт переглянулись. Стерлинг аккуратно подбирал слова:

– Но посмотри, мы ведь ничего о ней не знаем.

– Мама была знакома с ее матерью, – быстро произнес Нат, не обращая внимания на тот факт, что он только что сам предпринял первые шаги, чтобы узнать побольше о незнакомке в их доме.

Куинт зажег сигару Нату.

– И ведь мама ни разу так ничего и не сказала про нее. Тебе не кажется это странным?

– Она что-то скрывает. – Стерлинг прищурился. – Она стала такой рассеянной с тех пор, как мисс Монтини прибыла к нам. И она постоянно в глубокой задумчивости смотрит на нее с каким-то любопытством.

– Как бы это ни было интересно, сейчас это не имеет никакого отношения к делу, – строго произнес Нат. – Я бы предпочел и хотел бы вас попросить, чтобы в этом доме в присутствии Габриэлы мы не начинали дискутировать о ее брате.

Куинт навалился грудью на перила балкона и выпустил идеальное кольцо дыма.

– И ты искренне веришь в то, что она ничего не знает об Энрико Монтини?

– Да, именно. – Нат проигнорировал сомнения, мелькнувшие в голове. Он мог ошибаться насчет всего, что касалось прелестной Габриэлы. Что-то было в ней такое, что защищало ее от подозрений. Даже если так, эта девушка все равно особенная, удивительная. С того момента, как он ее встретил, у него не проходило чувство неизбежности, возможно, предвкушения чего-то чудесного.

Это была абсурдная идея, абсолютно ничем не обоснованная, кроме нелепого ощущения, однажды проскользнувшего в нем и заставившего его думать о Габриэле так часто.

Конечно, это было вожделение. Исходящее от огня ее голубых глаз и страсти, которую она считала мучительной ошибкой, и они оба ничего не могли с этим поделать. Но он боялся, что она может лгать и эта ложь однажды всплывет на поверхность.

– Это ничего не значит, человек уже мертв, и мы обещали помочь ей. – Нат холодно посмотрел на Куинта. – Девушка думала об этом весь последний год. Я не хотел бы расстраивать ее разговорами о том, каким на самом деле был ее брат.

– А я удивляюсь тому… – Стерлинг выпустил струю голубого дыма и встретил взгляд младшего брата. – …почему ты так носишься с ней. Ты едва знаешь эту девушку.

– Меня тоже это удивляет. – Куинт уставился на Ната и усмехнулся в сторону. – Она тебе нравится! Да ты хочешь ее! Я так и знал!

Нат сжал челюсти.

– Замолчи, Куинт.

– Вот черт! – Куинт ехидно улыбнулся. – Ты хочешь затащить ее в постель!

– Я…

Куинт поступал так всю его жизнь. Обязательно укусит его за больное место, когда он сболтнет лишнего или постарается скрыть правду. И был всего один путь справиться с попыткой раздразнить его. Натаниэль с кривой усмешкой уставился на Куинта.

– Да ты сам ее хочешь?

– Нет, не хочу. – Куинт помотал головой. – Она, конечно, хорошенькая, эти чудные голубые глаза, ладная фигурка, соблазнительный акцент…