Прекрасная обманщица - Патриция Гэфни

– У него был ключ.

Бэрк почувствовал, как волоски у него на груди шевелятся от ее дыхания. Он отбросил упавшие ей на щеку шелковистые, слегка вьющиеся волосы и заглянул в лицо. Казалось, ее кожа светится в сиянии луны. Одну руку она доверчиво положила ему на грудь, другой придерживала разорванную пополам сорочку. Желание поцеловать ее вспыхнуло в нем с неумолимостью сильной жажды.

Ее голос раздался снова, тихий и все еще немного дрожащий.

– Что вы с ним сделали?

– Отправил «спать», – проворчал Бэрк, зарывшись лицом ей в волосы.

– Вы его у…

– Нет. Хотя соблазн был велик.

Кэтрин снова всхлипнула. Совсем по-детски.

– Мне кажется, он был пьян.

Он улыбнулся.

– Ты совершенно права.

Бэрк долго сидел, вдыхая чистый запах ее волос и удивляясь тому, как приятно держать ее в объятиях. Через какое-то время до него дошло, что она уснула. Длинные, темные, как тушь, ресницы широкими веерами лежали на лилейно-белых щеках. Ему хотелось обнимать ее всю ночь напролет, но правая нога у него совсем затекла, поэтому он с бесконечной осторожностью поднялся, держа ее на руках, как спящего ребенка.

– Бэрк?

Ее глаза в лунном свете казались бездонными темно-лиловыми колодцами.

– Ш-ш-ш. – Он бережно уложил ее на кровать и натянул одеяло ей на плечи. – Спи, милая. Закрой глаза. Ты в безопасности.

Кэтрин уснула мгновенно. Бэрк долго стоял, глядя на ее лицо, на длинные волосы, разметавшиеся по подушке. Наконец он с глубоким вздохом сожаления вышел из комнаты, тихонько притворил дверь и запер ее на ключ.

6

К середине следующего дня они благополучно обогнули Карлайль, не встретив представителей ни одной из воюющих сторон, и углубились в графство Камберленд. Кэтрин много раз бывала в Лондоне раньше, но всегда путешествовала более восточным маршрутом: либо морем из Инвернесса, либо наземным путем, через Эдинбург и Ньюкасл. В Англии она никогда не бывала западнее Бата,[15] поэтому ее до глубины души поразила несравненная красота Озерного края.[16] Ей нелегко было в этом признаться даже самой себе (разумеется, не Бэрку!), но Озерный край ни в чем не уступал ее обожаемому Нагорью. Разумеется, он был не столь суров и неприступен, но все же дикая красота горных озер и накисающих над ними каменных утесов, сумрачных долин, усеянных валунами, и открытых всем ветрам вересковых пустошей вызвал отклик в ее душе. Она всегда питала слабость к мрачным и грозным пейзажам. Оставалось только сожалеть, что все это великолепие находится на английской земле.

Мысли о событиях вчерашнего вечера посещали ее время от времени, но Кэтрин сама поражалась тому, как мало они ее затронули. Казалось бы, вчерашнее столкновение с трактирщиком должно было вызвать у нее в памяти целый поток невыносимо болезненных воспоминаний, но этого почему-то не случилось. Самым ярким из ее впечатлений было вовсе не внезапное пробуждение среди ночи, когда мужская рука зажала ей рот, а хриплый, задыхающийся голос прошептал в ухо: «Не бойся, милочка, Джонас тебя не обидит!» Нет, живее всего ей вспоминалось, как она потом лежала в крепких объятиях майора Бэрка, ощущая его дыхание в своих волосах, его надежные руки, его сердце, сильно бьющееся под ее ладонью. Никогда в жизни ей не было так хорошо и спокойно.

«Спокойно»? Что за нелепая мысль! Кэтрин поспешила выбросить ее из головы. Неужели всего за одну ночь она успела превратиться в глупую гусыню? Однако воспоминание, пришедшее на смену, расстроило ее еще больше. Увы, оно тоже было связано с Бэрком! Она вспомнила, как он выглядел прошлой ночью в лунном свете: словно разгневанный Ахилл из греческого мифа, неистовый и непобедимый. Его тело как будто светилось в неземном серебристом свете, голубоватые тени рельефно обозначали псе выпуклости и впадины, образованные хорошо развитыми мышцами груди, живота и длинных стройных ног. Какая мощь исходила от ее обнаженного тела. Ее сердце воспряло, как только она его увидела.

Кэтрин вздрогнула, сама не зная почему. Ей хватило внутренней честности признать, что нагота Бэрка не вызвала у нее отвращения. Это само по себе казалось непостижимым: ведь до сих пор весь ее опыт общения с мужчинами сводился лишь к одному – давать отпор насильственным и скотским приставаниям. Она думала, что так будет продолжаться всегда. Теперь пришлось признать, что существует и другая возможность. Все ее чувства были безнадежно запутаны. В каком-то потаенном уголке ее души пробуждалось робкое и радостное волнение, но мысль о том, что англичанин – да не какой-то там, а именно этот англичанин – может вызвать у нее иные чувства, кроме отвращения, приводила ее в ужас. Нет-нет, это совершенно невозможно! Лучше об этом не думать.

Кэтрин решила в это утро обновить одно из купленных ей Бэрком платьев. Льняное платье цвета ржавчины было искусно украшено рисунком в виде белых и синих цветов, а открытый вырез щедро отделан белым кружевом. Вытащив шелковую ленточку из ворота порванной вчера сорочки, девушка завязала ею заплетенные косами волосы в некое подобие свободного узла на затылке. Конечно, шпильки были бы лучше, но приходилось довольствоваться тем, что нашлось под рукой. Взгляд, брошенный ею перед отъездом в волнистое старое зеркало, одновременно обрадовал и встревожил ее. Она показалась сама себе свежей, как роза, и чистенькой, как обточенный морем камешек. Именно так ей хотелось бы выглядеть, находясь дома в полной безопасности или отправляясь, к примеру, на прогулку вместе с матерью. Увы, совсем не так надо было бы выглядеть сегодня! Но что же ей оставалось делать? Не надевать же еще раз «костюм шлюхи»! Бэрк не допустил бы этого. Он, наверное, разорвал бы это платье в клочки и сжег бы его, если бы увидел его на ней еще раз. Судя по тому, как он вытаращился на нее этим утром, ее вид ему понравился. Он даже пробормотал что-то одобрительное (она не разобрала, что именно) по поводу ее волос, и его восхищенный взгляд выбил ее из колеи. Она вовсе не должна искать одобрения майора, напомнила себе Кэтрин, наоборот, ей следует добиваться его неодобрения. Что ж, хотя у нее нет возможности нарядиться шлюхой, никто не помешает ей разыгрывать из себя таковую.

Она оглянулась через плечо. Бэрк изменил порядок следования: теперь он ехал в четырех шагах позади и чуть слева от нее. Чтобы легче было на нее пялиться, с досадой подумала Кэтрин. Он все утро только этим и занимался, действуя ей на нервы. Сначала она пыталась не обращать па него внимания, потом нарочно уставилась прямо ему в глаза, чтобы его смутить. Напрасный труд! Этот человек был начисто лишен стыда. Он просто улыбался в ответ своей ленивой и нахальной улыбкой, глядя на нее в упор, пока она сама не отвернулась, краснея от смущения, потому что видела в его глазах нечто такое, для чего даже не могла подобрать названия. Вернее смогла бы, если бы постаралась, но ей вообще больше не хотелось занимать голову мыслями о майоре Бэрке.