Прекрасная обманщица - Патриция Гэфни

Почему-то все они были связаны с Кэт. Вот Кэт подходит к нему в мешковатом платье, которое он для нее нашел; ее бирюзовые глаза мечут искры, она бранит его, и ее говор нарочито груб. А вот она за обедом… так старается скрыть свой волчий аппетит, что у него не хватает духу подтрунивать над нею. Вот лошадь взвивается на дыбы, а Кэт, ничуть не испугавшись, крепко вцепившись в гриву, прилипает к седлу. Кэт в пивной, окруженная поклонниками, похожая на падшего ангела. И, наконец, Кэт, распростертая на полу рядом с бесчувственным телом своего заступника, вся красная от стыда… Но, когда он протянул ей руку, чтобы помочь подняться, она обругала его последними словами.

А он-то еще спорил с полковником Денхольмом по поводу нового назначения, опасаясь, что оно окажется скучным. Скучным?! Да у него в жизни не было более захватывающего приключения! Эта девушка его просто околдовала, что правда, то правда. В ней было больше загадок и неожиданностей, чем в самом запутанном лабиринте. К тому же она была просто неотразима со своим дерзким язычком и растрепанными рыжими волосами! Желание поддразнивать ее стало для него постоянным и непреодолимым искушением: она так очаровательно краснела, что он не мог отказать себе в удовольствии, и говорил все, что только мог придумать, лишь бы вызвать у нее на лице этот прелестный персиковый румянец.

Но больше всего его интриговал вопрос, кто же она такая на самом деле. Если шлюха, то, безусловно, самая необычная из всех, кого ему когда-либо приходилось встречать. А если нет, то кто же она? Порядочная девушка? Образованная? Но неужели настоящая леди может всем пожертвовать ради сомнительной карьеры якобитской лазутчицы? Из чувства патриотизма? Из верности Стюартам? В это невозможно поверить! Во-первых, политический фанатизм женщинам вообще не свойствен, это скорее мужское дело, а во-вторых… Бэрк вздохнул и ожесточенно потер слипающиеся глаза. Мысли путались от усталости.

Он опустил книгу на столик и допил остатки бренди.

Если установится хорошая погода, у него останется два, самое большее три дня, чтобы выяснить, кто же она такая. Ну а если дождь будет продолжаться – тогда неделя. Бэрк вспомнил, как она на него взглянула, когда он предложил самый быстрый способ узнать, действительно ли онa так неразборчива в постели, как утверждает. Она пришла в непритворный ужас, что уже само по себе показалось ему чрезвычайно интересным. Чем больше он думал, тем более соблазнительной представлялась ему эта мысль. «Шотландские шлюхи не в моем вкусе», – сказал он тогда Денхольму. А сейчас он перебирал в памяти, как выглядел ее манящий рот, как при каждом слове, при каждой улыбке соблазнительно приподнималась верхняя губка, словно приглашая к поцелую. Он представил себе, каково было бы ее поцеловать, коснуться ее лица, кожи, услышать, как она начнет стонать от наслаждения…

Вдруг за стеной рядом с ним раздался глухой, но сильный удар. Бэрк сел в постели и прислушался. Неужели онa пытается удрать? Он точно помнил, что запер ее дверь. Послышались приглушенные звуки. Трудно было сказать, что это такое. Затем тишину разорвал короткий крик, оборвавшийся хлопком пощечины.

Бэрк вскочил с постели, схватил с каминной полки ключ и прямо нагишом бросился за дверь по короткому коридору к комнате Кэтрин. Ее дверь была по-прежнему заперта. Он торопливо отпер ее и резко распахнул. Дверь с оглушительным стуком ударилась о стену, и Бэрк ворвался внутрь. То, что он увидел при ярком лунном свете, наставило его похолодеть, но уже в следующий миг вся кровь в нем вскипела и забурлила огненной лавой.

Джонас Макки был в ночной рубахе поверх штанов. Его обрюзгшие щеки, обрамленные седыми бакенбардами, посинели от выпивки, глаза вылезали из орбит, в лунном свете он казался ожившим мертвецом. Пыхтя от напряжения, он одной рукой прижимал подушку к лицу Кэтрин, а другой тискал ее грудь. Она лягалась и царапалась, но Макки уклонялся, одновременно пытаясь накрыть ее своим телом, однако он был слишком толст и слишком пьян, чтобы с нею совладать. Кэтрин отчаянно металась по постели, ее сорочка задралась выше колен, Бэрк слышал, как судорожно она пытается глотнуть ртом воздух.

Зарычав, словно дикий зверь, он налетел на Макки, схватил его за шиворот и за пояс, поднял его, как куль с мукой, и швырнул через всю комнату. Трактирщик ударился головой о стену и рухнул наземь бесформенной кучей.

Бэрк обернулся к постели. Кэтрин сидела, выпрямившись и прижимая к груди подушку. Она задыхалась и обводила комнату безумным взглядом, но никаких явных повреждений он не заметил. Убедившись, что девушка не ранена, майор вновь повернулся к трактирщику.

Макки стонал, держась за голову, от него несло, как из винокурни. Бэрк пинками заставил его подняться, выволок из комнаты, подтащил к лестнице и уже собрался спустить вниз, но сообразил, что старый негодяй, пожалуй, сломает себе шею. С большой неохотой майор ограничился тем, что изо всех сил двинул Макки в жирное брюхо, а когда тот согнулся пополам, нанес ему сокрушительный удар в челюсть. Что-то хрустнуло, и незадачливый трактирщик медленно сполз по стене на пол. Он был без сознания.

По всему коридору стали открываться двери. Всем хотелось знать, что это за шум на лестнице, однако нагота Бэрка и его кровожадный вид подействовали на зевак отрезвляюще: двери захлопнулись так же быстро, как до этого распахнулись.

Он вернулся в свою комнату, чтобы натянуть панталоны, а потом поспешил к Кэтрин. Девушка сидела на краю постели, все еще цепляясь за подушку. Она выглядела совершенно несчастной, беспомощной и отчаянно юной. Бэрк сделал шаг к ней, и в тот же самый миг она вскочила с кровати. Они сошлись посреди комнаты, и он обнял ее, словно ничего естественнее и проще на свете быть не могло. Сперва Кэтрин стояла неподвижно, как будто оцепенев, но вскоре ее охватила неудержимая дрожь, такая сильная, что у нее застучали зубы. Бэрк понял, что она пытается удержаться от слез.

Подхватив ее на руки, он бережно отнес девушку обратно в постель, сел, не разжимая объятий, в изголовье кровати и оперся спиной о стену. Кэтрин свернулась тугим клубком у него на коленях и прижалась лицом к его груди, еe руки были крепко стиснуты в кулаки, она прижимала их к губам, чтобы унять выбиваемую зубами дробь. Бэрк укрыл ее одеялом и еще крепче прижал к себе, а потом принялся осторожно, стараясь не напугать, растирать ей ноги. Ступни у нее совсем закоченели, но он согрел их, и ее тело постепенно расслабилось в его объятиях.

Кэтрин судорожно всхлипнула и перевела дух.

– У него был ключ.

Бэрк почувствовал, как волоски у него на груди шевелятся от ее дыхания. Он отбросил упавшие ей на щеку шелковистые, слегка вьющиеся волосы и заглянул в лицо. Казалось, ее кожа светится в сиянии луны. Одну руку она доверчиво положила ему на грудь, другой придерживала разорванную пополам сорочку. Желание поцеловать ее вспыхнуло в нем с неумолимостью сильной жажды.