Куртизанка - Дора Моссанен

Он вздохнул, услышав решительный ответ. Ее мечта уже воплощалась в реальность. В свое время он тоже воспринимал случайную встречу с ней как мимолетное увлечение, столь приятное после долгих месяцев воздержания. Но случайная связь превратилась в стойкую привязанность, которая длилась вот уже тридцать лет. Она сумела посадить его на цепь, дала ему новое имя — Альфонс, которое звучало достаточно внушительно, чтобы он мог обходиться без фамилии. Но для Симоны он хотел большего, он хотел, чтобы она встретила такого мужчину, который будет равным ей.

— Что я могу сделать для вас, Габриэль? Что я могу сделать для Симоны?

Мадам Габриэль подошла к нему и уселась ему на колени.

— Расскажи ей о Персии, приукрась экзотичность твоей страны; нарисуй ей неотразимого героя, с которым ей захотелось бы познакомиться. Помнишь, как мы с тобой встретились в первый раз, Альфонс? Ты завладел моим сердцем, когда положил мне руку на плечо и пригласил поужинать вместе. Помнишь, как ты убирал волосы за уши? И я хочу, чтобы Симона представляла в своем воображении как раз такого мужчину.

Глава пятнадцатая

Еще до появления ювелира в замке и прежде чем Симона успела заподозрить, что происходит за ее спиной, мадам Габриэль предприняла некоторые шаги, чтобы обеспечить успешное воплощение в жизнь своего плана. Действовала она с той решительностью, которая отличала все ее предыдущие кампании.

Альфонс тоже с головой ушел в решение поставленной перед ним задачи, но совсем по иной причине. Если мадам Габриэль рассматривала новое ложе, приобретенное Альфонсом, как стартовую площадку, после которой Симона окунется в уготованное ей будущее, то Альфонс надеялся, что оно станет брачным. И он, и мадам Габриэль внесли свою лепту в украшение кровати и помещения, они соединили свои вкусы, чтобы сделать приятное Симоне и Киру. Кровать палисандрового дерева была инкрустирована изображениями соловьев из слоновой кости, которые часто воспевались в персидской поэзии и мифологии, а снежно-белые простыни Альфонс считал символом непорочности. Драпировка была настолько прозрачной, насколько неуловимой и неосязаемой мадам Габриэль считала любовь, которая стала причиной многочисленных трагедий. Несмотря на то что зеркала были неотъемлемой частью избранной ею профессии, она согласилась установить лишь по два с каждой стороны кровати. Обрамленные бамбуковыми рамами зеркала символизировали строгость и сдержанность — эти черты были несвойственны замку, зато вполне подходили Симоне.

Хотя Альфонс намеревался устроить так, чтобы молодые люди почувствовали, словно оказались вдвоем в брачном шатре, мадам Габриэль поддалась очарованию, которое навеяло на нее творение Бодлера «Приглашение к путешествию». Настенные панели изображали сцены из оперы «Кармен», там, где цыганка танцует среди цветущих вишневых деревьев и корзин с огурцами — находка Альфонса, — а на центральной панели было начертано стихотворение Бодлера:

В то время как остальные призраки плывут на волнах симфонии,Мои, о любовь моя, парят в очаровании твоего аромата.

У Альфонса был свой любимый мистик, Хафиз, к прорицаниям которого он обращался, сталкиваясь с превратностями судьбы. Он уселся на кровати с его книгой в руках. Кожаный переплет обложки источал аромат дома. Альфонс провел указательным пальцем по потрепанному корешку зачитанного томика.

— Обращаюсь к тебе, о Хафиз Великий, да будет вечной твоя мудрость, а сострадание бесконечным! Просвети меня и дай совет. Окончится ли визит ювелира так, как того желает Габриэль, или же так, как хочу я, урожденный Исфахани? — Он очистил свой разум от повседневной суеты и мирских забот, погрузился в транс и раскрыл книгу. Он постарался не закрывать глаза при виде открывшихся ему зловещих слов. Четверостишие за четверостишием вещали об одиночестве, отчуждении и предательстве. Он с силой захлопнул книгу. Даже великий Хафиз способен ошибаться.

Внезапно он почувствовал себя оскорбленным в окружении цветов лаванды, от которых была без ума Франсуаза. Он двинулся по кругу, выдергивая розы из ваз и отшвыривая их прочь, словно это они, а не Хафиз предрекали неудачу. Запыхавшись, он остановился, пригладил волосы (кожа под ними приобрела голубой оттенок, ведь он пользовался красителем несчетное число раз). Брачной спальне Симоны требовались достойные цветы, и он больше не будет потакать капризам Габриэль. Он возьмет это дело в свои руки. Воодушевленный, он попытался сообразить, аромат каких цветов не сможет заглушить естественный запах Симоны. Он вспомнил о нежных розах, приобретенных им для Франсуазы, кроваво-красных барбадосских лилиях, которые он предложил Габриэль — ведь они так соответствовали ее характеру. И тут он вспомнил о цветке, который в сезон покупал для себя. В Персии его называли ледяным цветком. Одни французы называли его «ведьмин орешник», а другие полагали слишком экзотичным, чтобы он имел собственное имя. Цветок привозили во Францию с другого континента, он зацветал один раз в году, двадцать первого марта — в день весеннего равноденствия, в первый день персидского Нового года. Золотисто-каштановый стебель без листьев и гладкие лепестки с желтыми прожилками напоминали ему чистый и прозрачный горный воздух его молодости.

Он нашел цветок для Симоны. И перс тоже должен по достоинству оценить его.

Глава шестнадцатая

В саду ярко светили газовые фонари, а внутри разливался приглушенный свет канделябров. Ржание возбужденных лошадей было слышно даже наверху, в спальнях, и задрапированные атласом стены оказались не в состоянии заглушить ослиные крики. Пронзительные вопли павлинов, у которых начинался период брачных игр, вынудили гусей раньше времени отправиться в перелет, и хлопанье их крыльев подняло ураганный ветер в долине.

Белошвейки подшивали, украшали вышивкой и подрубали подолы платьев для Франсуазы и мадам Габриэль. Муслиновые портьеры сменили бархатные гардины, чтобы дать доступ солнечному свету. Зеркала в полный рост и стойки с разноцветными шляпками Франсуазы были готовы принять участие в примерке ювелирных украшений. Шеф-кондитер распорядился доставить шафран, анис, кардамон, кориандр и мускатный орех и принялся сбивать белки, печь и пробовать персидские деликатесы по рецептам Эффат.

Вскоре должен был прибыть с визитом перс из экзотического мира.

Слуги поддались пороку тщеславия: и распорядители, и церемониймейстеры пренебрегали своими прямыми обязанностями, прихорашиваясь перед зеркалами. Благоухающие ароматами роз и охваченные волнительным предвкушением служанки выстроились по левой стороне парадной лестницы, под черно-белыми фотографиями умерших любовников мадам Габриэль, оживленно перешептывались и флиртовали друг с другом. Прародители и родственники, не желая пропустить семейное торжество, выглядывали из за плеча, смотрели поверх голов или позировали в полный рост рядом с портретом раввина Абрамовича из Варшавы.