Ах, Париж! - Барбара Картленд

— Ну ладно, спокойной ночи, — проговорил посол. — Полагаю, вы поедете в город, Харткорт, к «Максиму», не так ли, ведь сегодня пятница?

— Да, ваше превосходительство.

— Слава богу, я слишком стар для всех этих пирушек, — сказал посол. — Завтра у нас обедают немцы, если я хорошо не высплюсь, общение с ними выведет меня из себя, а это будет катастрофа.

— Вы правы, ваше превосходительство, — согласился с ним лорд Харткорт, на этот раз прекрасно понимавший, какое значение имеет завтрашний обед.

— Ладно, спокойной ночи, Харткорт. Развлекайтесь, — сказал напоследок посол.

Теперь лорд Харткорт мог уже избавиться от всех регалий. Отстегнув их и передав Джарвису, он схватил цилиндр, перчатки и трость и сел в ожидавшую машину, которая должна была отвезти его к «Максиму».

Еще перед ужином он получил от Генриетты записку, в которой она сообщала, что встретится с ним у «Максима». Записка, написанная совершенно безграмотно и надушенная любимыми духами Генриетты, вызвала у него улыбку. Ему прекрасно было известно, почему она хотела приехать к «Максиму» раньше его. Ему Генриетта скажет, что ей хотелось избавить его от лишнего беспокойства, а на самом деле она горела желанием показать своим приятельницам изумрудное ожерелье и услышать их завистливые возгласы до того, как он туда приедет.

Всю дорогу на улицу Мадлен он спрашивал себя, кем считают его приятельницы Генриетты — глупцом или благодетелем. Он понимал, что стоит ему шевельнуть пальцем, и любая из них с радостью поменяется местами с Генриеттой. Он не был слишком скромен, чтобы не знать себе цену. В Париже была масса богатых мужчин, но большинство из них не были молоды, представительны и не имели титула. Более того, большей частью они были женаты, а с женами всегда возникало множество сложностей. Маловероятно, чтобы женщины из светского общества и полусвета когда-либо встретились, но любовниц никогда не покидало чувство — об этом ему в минуты откровений рассказывала Генриетта, — что жена — это враг, который изо всех сил старается уничтожить любовницу мужа.

«Это вызывает — как бы выразиться, — рассказывала Генриетта, — ужасное чувство, будто кто-то стоит с ножом за твоей спиной, и ты постоянно сознаешь, что она молится о том, чтобы тебя постигла неудача. Так хорошо, что ты холостяк».

«Когда-нибудь и я женюсь, — ответил лорд Харткорт. — У меня в Англии большой дом, богатое поместье, и рано или поздно мне придется подумать о наследнике».

«Как ты думаешь, мне пойдет свадебный венок? — спросила Генриетта. — Тебе придется жениться на мне, чтобы выяснить это».

Она шутила, и они оба смеялись над ее словами. Дамы полусвета знали свое место и редко, можно сказать, никогда не покушались на те права, что принадлежали исключительно женам.

Теперь же, к досаде лорда Харткорта, ему опять вспомнился тот разговор. Наследник! Да, ему очень скоро придется задуматься об этом. Его сердце замерло от отвращения при мысли о девушках, которых начинают вывозить в свет, и об их мамашах, бродящих по бальным залам Лондона. В глубине души он понимал: Генриетта права, утверждая, что иметь женатого покровителя утомительно. Женатый мужчина должен сидеть дома с женой, но, боже мой, при такой жене ему это быстро наскучит.

«Что со мной? Почему я так серьезен сегодня?» — спрашивал себя лорд Харткорт.

Он знал, если быть честным, что совсем не стремится к «Максиму», что вряд ли получит удовольствие от вида Генриетты в изумрудном ожерелье, стоившем ему таких денег.

Первым, кого он встретил у «Максима», был его кузен Берти, который стоял, облокотившись на перила, и выглядел весьма расстроенным.

— Она не пришла, — сообщил он лорду Харткорту.

Лорд Харткорт огляделся, будто решив, что Берти не заметил очевидного.

— Ну а там наверняка герцогиня? — спросил он, устремив взгляд на большую шумную группу в углу и думая, что невозможно не заметить Лили де Мабийон, эту стареющую блондинку с эффектными драгоценностями, и сидящего рядом с ней зловещего барона фон Кнезбеха.

— Все та же компания. Нет маленькой Гардении! — жаловался Бертрам.

— Полагаю, герцогиня заперла ее в своей комнате, чтобы уберечь от таких волков, как мы, — поддразнил его лорд Харткорт.

Тут он заметил, что к нему через толпу пробирается Генриетта. Выглядит она великолепно, с удовлетворением подумал он. Белое шифоновое платье прекрасно сочеталось с изумрудным ожерельем, рыжие волосы украшал огромный султан из страусовых перьев. Туалет дополнял такой же веер.

— Что мне делать? — спросил Берти. — Вейн, ты должен помочь своему другу.

Внезапно лорд Харткорт почувствовал жалость к кузену.

— Побудь немного с Генриеттой, — сказал он. — Я попробую все выяснить.

Он пересек комнату и, подойдя к столику, за которым сидела Лили де Мабийон, склонился над ней.

— Позвольте поблагодарить вас за восхитительный вечер, — проговорил он.

Герцогиня обернулась:

— О, лорд Харткорт, как это мило с вашей стороны. Но это я должна благодарить вас. Я слышала, что вы проявили исключительную сердечность по отношению к моей племяннице, когда она так неожиданно приехала.

— Я был счастлив сделать все, что в моих силах, — заверил ее лорд Харткорт. — Надеюсь, она уже отдохнула после своего длительного путешествия.

— Гардении сегодня намного лучше, — сказала герцогиня. — Но, конечно же, она не могла приехать сюда со мной. Вы же понимаете, юной девушке не пристало появляться здесь. — Лорд Харткорт был слишком изумлен, чтобы продолжать расспросы. После небольшой паузы герцогиня закончила: — Но вы должны навестить нас, чтобы дать ей возможность поблагодарить вас за заботу. Как насчет завтрашнего чая? Обещаю вам настоящий английский чай. Я сама всегда пью только английский.

— Я думал, что вы столь великодушно пригласили меня на вечерний прием, — медленно проговорил лорд Харткорт.

— Ну конечно же, я жду вас завтра вечером, — заверила его герцогиня, — без вас прием будет неудачным. Но вы приходите и на чай, ведь никого больше не будет, только Гардения и я, и мы сможем поговорить об Англии. Я очень скучаю по родине, и, боюсь, Гардения тоже скоро соскучится. В половине пятого — я очень расстроюсь, если мы прождем вас напрасно.

Она протянула руку, и лорд Харткорт понял, что его отпускают. В то же время он чувствовал себя в замешательстве. И вдруг ему показалось, что он понял, в чем дело! Герцогиня хочет пристроить свою племянницу как можно лучше, а кто может быть более престижной партией, чем он сам!

Глава шестая

Гардения решила, что барон ей не нравится. У нее было ощущение, что он втайне посмеивается над тем, что она говорит. Она испытывала отвращение к его манере брать ее за руку и делать ей грубые комплименты, в которых чувствовалась явная неискренность.