Прекрасная обманщица - Патриция Гэфни

– Когда я отказывалась его ублажить, как ему хотелось, он меня избивал. Чаще кулаками, но как-то раз пустил в ход свой ремень. Не верите? Так я вам синяки покажу, они еще не сошли.

Если Моль не избил ее на самом деле, решила про себя Кэтрин, то лишь потому, что она успела вовремя удрать. Можно считать, что она почти не соврала. Впрочем, ей было все равно.

– На второй день к вечеру, – возобновила она свой рассказ, – я увидала, как он вынимает деньги из кармана мундира и кладет их в кисет. Я…

– В кисет? – переспросил Денхольм.

– Ага, в кисет. Я, ясное дело, отвернулась, пусть, думаю, не видит, что я гляжу, а сама чую, понимаете, что он кладет кисет на конторку рядом с кроватью. Ну а потом… после всего, понимаете? Дождалась я, пока он захрапел, да и выбралась из постели. Одеваюсь, а сама вся трясусь: а ну, как он проснется? В темноте ни черта не видать, но я… – она повесила голову в притворном раскаянии, – на ощупь схватила на конторке кисет… думала, деньги… И давай Бог ноги!

Самой Кэтрин такой рассказ показался вполне достоверным. Она еще немного постояла молча, опустив голову и разыгрывая смущение, а когда наконец подняла взгляд, увидала, что Бэрк и Денхольм смотрят на нее с одинаковым выражением сдержанного недоверия. Ей не удалось их убедить до конца, но по крайней мере они не собирались повесить ее на ближайшем суку. Уже хорошо. Она ощутила прилив надежды.

– Может, у него было два кисета, откуда мне знать? Просто не повезло мне, бедняжке, вот и взяла не тот. Ну посудите сами, на кой ляд мне сдались эти бумаги? Да я и читать-то не умею! Да не будь он такой скотиной, не стала бы я у него воровать! Я девушка честная, хоть вы и не поверите. Не в обиду будь сказано, но только все вы, мужчины, одинаковы: раз девушке приходится самой зарабатывать себе на хлеб и она накоротке с мужчинами, вы уж и рады всех собак на нее повесить. Уж она у вас и лгунья, и воровка, и мошенница, и еще Бог знает что. Но не всегда все так просто.

Закончив свою речь, Кэтрин снова села, сложив руки на коленях и выпрямив спину, как воплощение оскорбленной добродетели. Бэрк еще раз отвесил ей нижайший поклон и произнес, положив руку на сердце:

– Сударыня, я тронут и весьма благодарен вам за столь своевременное напоминание о мужском великодушии.

– На здоровье, майор, – ответила девушка, скромно потупившись.

Пожалуй, она сделала все, что могла, и теперь оставалось только ждать. По-прежнему глядя в пол, она видела краем глаза начищенные до блеска высокие ботфорты майора, не вполне сочетающиеся с его вечерним костюмом. Внезапно он вскочил на ноги и начал беспокойно расхаживать взад-вперед по комнате. Кэтрин искоса следила за ним из-под опущенных ресниц, отметив великолепный покрой его наряда, очевидно, сшитого лучшим лондонским портным. Тем не менее майор Бэрк вовсе не походил на столичного щеголя: он не носил парика и даже не пользовался пудрой для волос, а его костюм, хотя и был отлично сшит, отличался элегантной простотой без вычурности. Взгляд притягивала гордая осанка, а высокие скулы и четко выписанные черные брови придавали ему заносчивый вид, но у нее сложилось впечатление, что его несомненная внешняя утонченность обманчива. Кэтрин прекрасно помнила, какое ощущение силы исходило от его рук, и сейчас, пока он нетерпеливо расхаживал из стороны в сторону в двух шагах от нее, наблюдала за ним с невольным восхищением, не упуская из виду ни длинных мускулистых ног, ни подтянутого живота, ни широких, как у античного атлета, плеч.

– Значит, Моль избивал вас? – вдруг спросил полковник Денхольм.

Кэтрин вздрогнула от неожиданности. Она начисто забыла о его существовании.

– О, да, сэр, он был просто зверь. Избивал меня ни за что ни про что, а уж хуже этого ничего быть не может. Юэн, по правде говоря, тоже мог пнуть разок или оплеуху отвесить, да я не жаловалась. Такое и с другими бывало, мало ли, чего не сделаешь под горячую руку, но полковник Моль бил меня, потому что ему это нравилось, вот ей-Богу, с места мне не сойти, сэр. Я даже подумала, он того… малость рехнулся, понимаете?

– Врешь! Эта шлюха – обманщица, якобитская интриганка и предательница!

При звуках ненавистного голоса, напоминавших вой бешеного пса, Кэтрин взвилась со стула, словно ею выстрелили из пращи, и попятилась к столу, бессознательно стиснув кулачки.

– Ах это вы, подполковник Моль! – с наигранным спокойствием приветствовал вновь прибывшего Денхольм, поднимаясь из-за стола. – Мы как раз беседовали о вас. Вы знакомы с майором Бэрком?

– Подполковник Моль, – протянул Бэрк, едва заметно кивнув головой в виде приветствия.

Его манеру смело можно было назвать оскорбительной. Он не сделал ни шагу навстречу Молю и не протянул ему руки. Бэрк и раньше испытывал неприязнь к Молю. Теперь она переросла в острое отвращение.

– Бэрк, – кивнул в ответ Моль.

Оскорбительная холодность младшего по званию не прошла незамеченной, подполковник побагровел от негодования и принялся нетерпеливо похлопывать хлыстиком по голенищу сапога.

– Я не собирался вот так врываться, – вновь заговорил он, обращаясь к Денхольму, – просто не мог стоять и слушать, как эта шлюха обливает меня грязью. Она все врет, я ее и пальцем не тронул! Она воровка и лазутчица, ее надо повесить!

– Ну что ж, поживем – увидим, – мягко возразил полковник, стараясь его успокоить. – Почему бы нам всем не присесть и не обсудить это дело тихо и мирно?

Кэтрин, выпрямив спину, опустилась на свой стул, Бэрк и Моль остались на ногах.

– Очень рад, что вы к нам присоединились, Моль, – проговорил Денхольм все так же мягко, – так как хочу вас кое о чем спросить. Мисс Леннокс поведала нам свою историю о том, как к ней в руки попал ваш кожаный кисет.

– Поведала, да? – огрызнулся Моль, с ненавистью глядя на девушку. Его свинячьи глазки налились кровью.

– Совершенно верно. Судя по ее словам, она намеревалась всего лишь обокрасть вас, ибо видела, как вы положили в кисет золотые монеты перед тем, как… гм… отойти ко сну.

– Положил в кисет? Что за дурацкое вранье! Я никогда не кладу деньги в этот кисет. Всегда держу монеты в поясе, такая у меня привычка. Можете проверить, если не верите на слово.

И он принялся отстегивать черный ремень, поддерживающий панталоны.

– О, Боже всемогущий! Вот этим самым ремнем он меня и избивал! Нет! Нет! Не подпускайте его ко мне! – завопила Кэтрин, вжавшись в спинку стула и весьма убедительно изображая смертельный ужас.

– Ах ты лживая тварь…

Моль сделал два шага по направлению к ней и замахнулся хлыстом. Она невольно вскинула руки и крепко зажмурилась, а когда открыла глаза секунду спустя, Бэрк уже стоял между нею и Молем, поводя плечами, сжимая и разжимая кулаки и всем своим видом показывая, что не прочь подраться. Моль опустил хлыстик и отступил на шаг. Его лицо побагровело от еле сдерживаемой злости. Бэрк слегка расслабил свою борцовскую стойку, но не сдвинулся с места, небрежно положив руку на спинку стула, на котором сидела Кэтрин. Моль повернулся к полковнику и заговорил сквозь зубы: