Заложница дьявола - Аделина Жемчужева

Я знала это. Знала лучше, чем хотелось бы.

Когда музыка смолкла, я поклонилась, а отец мягко сжал мою руку.

— Будь счастлива, — сказал он, отпуская меня.

Я кивнула и, развернувшись, встретила взгляд Эмира. Он уже встал из-за стола, стряхивая пепел с сигареты, прежде чем затушить её в золотой пепельнице.

— Пошли, — вдруг сказал он.

— Куда?

Но стоило его пальцам сомкнуться на моём запястье, как я поняла: назад пути нет.

Мы вышли из зала, миновав сотни взглядов, следивших за нами. Дверь за спиной захлопнулась, отсекая суету праздника, и в тот же миг Эмир рывком притянул меня к себе. Его губы накрыли мои в поцелуе, полном дикого голода, желания и необузданной страсти.

— Я предупреждал тебя, малышка, — прошептал он, его дыхание обжигало мне кожу. — Я не могу больше терпеть.

Его руки с силой прижали меня к стене, а губы вновь захватили мои. Я застонала, чувствуя, как волна желания захлестнула меня с головой. Запустив пальцы в его волосы, я ответила с той же яростью, позволяя ему разорвать границы между нами.

Коридор был пуст, но даже если бы он был полон, Эмиру было бы всё равно. Он не отпустил бы меня, пока не добился своего.

Его язык скользил в моём рту, требовательный, жадный, покоряющий. Его рука пробежала по моему бедру, пальцы поднимали тонкую ткань платья всё выше, пока холодный воздух не коснулся обнажённой кожи.

Я знала, что так и будет. Именно поэтому и надела лёгкое платье без сложных застёжек. Эмир не терпел преград, а если не мог легко снять с меня одежду — попросту рвал её.

Его пальцы ласкали меня, оставляя горячие следы на коже. Я чувствовала, как воздух между нами сгущался, наполняясь ароматами вина, дыма и чего-то более сильного — неукротимого желания, которое невозможно игнорировать.

Эмир прикусил мою нижнюю губу, затем отстранился, в его синих глазах вспыхнул тёмный огонь.

— Эмир… может, в другой раз? А если нас кто-то увидит… — прошептала я, но голос дрожал.

Он усмехнулся, его руки сильнее сжали мою талию, прижимая к себе.

— Разве я похож на того, кто откладывает свою сладкую жену на потом?

Не дожидаясь ответа, он наклонился и принялся осыпать мою шею горячими поцелуями, пока у меня не закружилась голова…

Его рука медленно скользнула под тонкую ткань моих трусиков, и я вздрогнула от его прикосновения. Горячая волна желания накрыла меня с головой, и Эмир это почувствовал.

— Такая влажная… — хрипло прошептал он мне на ухо, его губы чуть коснулись мочки. — И ты ещё просишь другой раз?

Его пальцы нашли мой клитор, едва коснулись его, и я тихо застонала, вцепившись в его плечи. Колени предательски подогнулись, но сильные руки Эмира тут же удержали меня. Он двигался медленно, дразняще, заставляя меня выгибаться в его руках.

— Эмир… — попыталась я возразить, но голос сорвался на сладостном вздохе.

— Тише, малышка, — он усмехнулся, продолжая терзать меня. — Или хочешь, чтобы нас услышали?

Я запрокинула голову, ощущая, как внутри всё сжимается от его прикосновений.

— Эмир… прекрати… мои родители… могут выйти… — прошептала я, но едва ли звучала убедительно, когда мои бёдра сами прижимались к его руке, требуя большего.

Он прикусил мой подбородок, а затем наклонился к самому уху, его дыхание обожгло мою кожу.

— Тогда не стони так сладко, принцесса… — прошептал он в ответ, не прекращая своих ласк. Его палец нашел нужную точку, и я невольно выгнулась навстречу, отдаваясь нахлынувшей волне удовольствия. В голове помутилось, единственное, что я могла — это цепляться за его плечи и сдавленно стонать, заглушая звуки своими губами.

Резкий звук открывающейся двери заставил нас обоих вздрогнуть. Эмир мгновенно отстранился, его взгляд сверкнул яростью, направленной на незваного гостя. Я лихорадочно пыталась привести себя в порядок, поправляя платье и приглаживая волосы дрожащими руками.

В дверях стояла Бибиана, ее лицо было непроницаемым. Она молча окинул нас взглядом, и я почувствовала, как кровь отлила от лица.

— О боже, лушче бы я этого не видела, — она прикрыла лицо рукой.

Эмир усмехнулся.

— Если бы я знал, что это ты, я бы не отстранился. Уходи, девочка, сюда вход только для взрослых, — твёрдо произнёс Эмир, резко хватая меня за талию и прижимая к себе. Его горячее дыхание обожгло мою кожу, а губы скользнули по шее, оставляя влажный след от языка.

— Эмир, прекрати, я не могу… перед сестрой… — попыталась я вырваться, но он не позволил.

— Биби, убирайся, хватит глазеть! — бросила я через плечо.

— Ладно, — усмехнулась она и, ухмыльнувшись, скрылась за углом.

Я знала, что этот разговор ещё предстоит, но сейчас думать о нём было некогда.

— Давай отойдём. Если отец увидит… — я запнулась, не желая даже представлять возможные последствия.

Эмир лишь усмехнулся, схватил меня за руку и потянул за собой. Мы спрятались за колоннами в тени дворцового коридора. Он расстегнул ширинку, оголив свою эрекцию, а затем резко поднял подол моего платья. Одной рукой приподнял мою ногу, не снимая трусы, и вонзился в меня.

Я задохнулась от внезапного ощущения, вцепившись в его плечи.

— Надо поторопиться, — прошептала я, но голос дрожал.

— Заткнись, дай мне почувствовать тебя, — ответил он низким, хриплым голосом, продолжая двигаться, толкая меня к холодной каменной стене.

Эти безумные ночи повторялись снова и снова. Эмир брал меня везде, не заботясь о том, увидит нас кто-то или нет. Для него это было нормально — он никогда не скрывал своей власти надо мной, своего желания обладать.

Но со временем он изменился. Он не стал мягче — нет, в нём всё ещё горела та же первобытная дикость, что и раньше. Но теперь он умел сдерживаться. А главное, он не поднимал на меня руку, даже когда я, упрямая и дерзкая, нарочно доводила его до предела.

После рождения нашей дочери он многое осознал.

Я наблюдала за ним, когда он держал малышку на руках, и сердце сжималось от счастья. Эмир, которого когда-то знали как беспощадного, теперь с удивительной нежностью касался крошечных пальчиков нашей Элеоноры. Его синие глаза, в которых прежде пылали ярость и желание, теперь наполнялись чем-то новым — чем-то тёплым, глубоким.

Каждый день он проводил с ней, играл, рассказывал ей что-то, даже если она ещё не понимала. А когда она начала узнавать нас, её улыбки становились для него лучшей наградой.

Эмир был с ней ласковым и заботливым, но со мной… таким же властным и грубым, как всегда. Я привыкла. Его не изменить, да я и не хотела этого. Он был моим. Моим