Куртизанка - Дора Моссанен

Раздался короткий стук в дверь, и она беззвучно открылась на хорошо смазанных петлях. На пороге появился худощавый, похожий на тигра перс. Держа в руках несколько коробочек с ювелирными украшениями, он остановился у входа с непринужденностью, которая возвышала его над шахом. Длинные, до плеч волосы были отброшены назад и собраны на затылке, карие глаза туманила романтическая грусть, а уголки губ изогнулись в легкой улыбке.

Негодование, кипевшее в мадам Габриэль, вдруг куда-то улетучилось. Она почувствовала прилив энергии, какого не испытывала уже давно — с того самого дня, как она вышла из квартала Маре и окунулась в самое сердце Парижа. Она тихонько пошевелилась, сняла перчатки, чтобы открыть руки, и набросила пелерину на шею, чтобы скрыть предательские следы возраста. При этом она споткнулась о свои туфельки на платформе и едва не упала, но сумела сохранить равновесие, покачнувшись и взмахнув пелериной. Несмотря на свой богатый опыт общения с представителями противоположного пола, ей еще не доводилось встречать такого аристократического изящества, таких прекрасно очерченных плеч, такого гордого лба. Разумеется, она была слишком стара, чтобы рассчитывать заполучить для себя этого перса с отстраненным взглядом и застенчивой самоуверенностью.

Зато Симоне он подойдет в самый раз.

Превосходный кандидат для того, чтобы ввести ее невинную внучку в восхитительный и великолепный мир самых эффектных, очаровательных и эмансипированных женщин Европы, которых только и добиваются сильные мира сего.

Прежде чем мадам Габриэль успела повторить чувственное театрализованное действо со своими руками, он вошел в спальню. Поставив обтянутые атласом коробочки на стол, он поочередно распахнул их, явив глазам присутствующих целое собрание рубинов, изумрудов и бриллиантов. Ей подали увеличительное стекло, и она принялась рассматривать ожерелья, браслеты и кольца Она почти не обращала внимания на министра, который что-то настойчиво жужжал ей на ушко о том, не знаком ли ей некий владелец рудников. Она не обратила внимания на то, что именно министр, а не шах, отдавал распоряжения ювелиру о том, что показывать в первую очередь. У нее самой была недурная коллекция драгоценных камней, подаренных ей королями, графами и герцогами, но еще никогда не приходилось ей видеть бриллиантов такой прозрачности, изумрудов такой чистоты, кроваво-красных рубинов такой глубины и такого качества огранки. Она провела ладошкой по рубиновому гарнитуру.

Ювелир-перс вынул ожерелье из его бархатного плена и поднес к канделябру. Он застегнул ожерелье у нее на шее, продел в уши сережки и надел кольцо на безымянный палец. Ее ошеломило мимолетное прикосновение его пальцев к своему запястью. Его дыхание, которое она ощутила у себя на шее, когда он застегивал золотую пряжку ожерелья, проникло ей в самое сердце. Ах, если бы было можно, она, наверное, с радостью отдала бы весь свой обширный и бесценный опыт за капельку молодости, за возможность снова ощутить себя юной и страстной. Никто, даже ее упрямая и своенравная внучка, не смог бы устоять перед такой романтичностью, очарованием и голосом, который задел самые сокровенные струны в сердце мадам Габриэль.

Шах прикоснулся к ее запястью под браслетом, там, где ниточка пульса билась чаще, чем в тот день, когда она испытала свой первый оргазм в объятиях Эмиля Золя.

— Полагаю, это пришлось мадам по вкусу, — с новообретенной уверенностью заявил его королевское величество.

Она взглянула ему в глаза, но пальцы ее не отпускали руку ювелира. Она нарисовала кружок на его раскрытой ладони, погладила вену, провела пальцем по линиям судьбы.

— Как вас зовут, молодой человек?

— Кир, — ответил тот, и глаза его блеснули, — как великого персидского царя.

Она повернулась к его королевскому величеству и заявила, что ей доставит несказанное удовольствие, если месье Кир найдет возможность побывать в шато Габриэль и покажет драгоценности ее внучке. И прежде чем шах успел проконсультироваться у своего министра, она сунула руку в свой ридикюль и извлекла оттуда визитную карточку.

— Моя внучка, Симона, — вздохнула она, глядя на ошеломленного молодого перса.

Кир устремил взор на молоденькую девушку, сидящую на лошади, отвернув лицо от фотоаппарата; ей явно не терпелось пуститься вскачь и скрыться в лесу, который виднелся на заднем плане. Не испытывая ни малейшего смущения и не колеблясь, он навел увеличительное стекло на буйные кудряшки, крепкие бедра, стискивающие бока жеребца, и изгиб ее белой шейки. Его шокировало и одновременно привело в восторг то, что парижанки отказывались ездить в седле боком, по-женски, и вручали совершеннейшим незнакомцам свои визитные карточки вкупе с адресами и фотографиями своих внучек. Он сунул карточку в бумажник.

— Я постараюсь подобрать подходящие украшения для вашей внучки.

Сочтя его равнодушный ответ неприемлемым, она постаралась подсластить свое приглашение. Надо подумать, какой редкий камень захотелось бы иметь даже ей, мадам Габриэль д'Оноре. Взгляд ее скользнул по комнате, мимо министра двора, ювелира и остановился на скипетре шаха. Ответ смотрел ей прямо в лицо.

— Дорогой месье, — промурлыкала она, взяв его за руку, — моей любимой внучке подойдет только красный бриллиант.

Глава седьмая

Персия

Август 1901 года

Я закрываю глаза и с замирающим от предвкушения сердцем вслушиваюсь в эхо топота копыт жеребца Кира, в ржание его коня, которое доносится до меня время от времени, когда животное преодолевает особенно крутой участок подъема. Мой супруг возвращается домой из Южной Африки. Он выглядит восхитительно верхом на своем белом жеребце, подаренном ему месье Амиром, поверенным в делах Персии. У белого как снег коня грива цвета кованых золотых запонок мадам Габриэль, и он прядает своими ушами в черную крапинку, стараясь не пропустить движения тросточки с серебряным набалдашником, принадлежащей его хозяину. Кир пришпоривает коня в городе, где в обычае пешеходы, мулы и верблюды, где мужчины одеваются в неброские одежды и закутанные с ног до головы женщины ходят по улицам, как неприкаянные души.

Сердце готово выскочить из груди, когда я представляю коня, который прядает ушами, чтобы отогнать светляков, кружащих над ним. Хотя светлячки и кажутся безобидными, у них есть неприятная привычка приманивать особей противоположного пола и пожирать их в огромных количествах, предостерегла меня мадам Габриэль, когда целый рой светлячков приветствовал Кира во время его первого визита.