И исходит дьявол - Деннис Уитли

Рекс подвинул к себе листок и, взяв у нее карандаш, сам стал выставлять числовые символы для де Ришло, Ричарда Итона и Мэри Лу.

D = 4

Е = 5

____

9

R = 2

I = 1

C = 3

H = 5

L = 3

E = 5

A = 1

U = 6

____

26

35 = 8

R = 2

I = 1

C = 3

H = 5

A = 1

R = 2

D = 4

_____

18

E = 5

A = 1

T = 4

O = 7

N = 5

_____

22

40 = 4

M = 1

A = 1

R = 2

I = 1

E = 5

____

13

L= 3

O = 7

U = 6

____

16

29 = 11 = 2

— Это так интересно! — воскликнула Танифь, когда он закончил. — Герцог не только подходит под восьмерку, как и Саймон, но у них также и одинаковое общее число — тридцать пять. Он должен иметь сильное влияние на Саймона так же, как и Моката на меня, а девятка в его имени дает ему дополнительные качества прирожденного лидера, независимость, успех, смелость и целеустремленность. Если что и сможет спасти Саймона в целом свете, то лишь необычайная комбинация силы и взаимной общности, которая и позволит де Ришло сделать это.

— А вот посмотри — имена де Ришло и Рин оба сходятся к восьмерке, связывая нас с Саймоном. Это странно, не правда ли?

— Нет, все нормально. Любой, кто разбирается в подобных вещах и кто знает о ваших взаимных привязанностях, обязательно укажет на эти совпадения в числах. И вот посмотри, ваш другой друг Ричард Итон — человек четверки, что указывает на его симпатию к вам. Восьмерка составлена из двух половин или кругов. Люди четверки, будучи половиной от восьмерки, всегда тянутся друг к другу. То же самое и с его женой. Ее число два, как и у меня, которое может делить и четверку и восьмерку.

Рекс согласился:

— Это самая странная загадка, с которой я встретился. Ни одного не совпадающего числа во всей серии, но скажи мне — можно ли положиться на эту комбинацию восьмерок? Она к добру или нет?

— Это очень, очень возможно, — мягко сказала она. — 888 — это число, данное нашему Господу исследователями Оккультизма, и оно определяет Его как Спасителя. Сложим их вместе и получим 24, а 2 + 4 = 6, что является числом Венеры — символа любви. Это совсем противоположно 666, о котором в Апокалипсисе говорится, как о числе Дьявола. Три шестерки, сложенные вместе, дают восемнадцать, 1 + 8 = 9, символ Марса — второе качество де Ришло, которое и делает его великим лидером и борцом, но в чистом виде это число означает Разрушение, Силу и Войну.

При упоминании слова «война» сознание Рекса переключилось со спокойной, уютной, старомодной гостиницы на мысленный портрет де Ришло, когда несколько часов назад он стоял бледный, с неестественным блеском в глазах и говорил о Черном Талисмане и о тех бедах, которые обрушатся на Европу, найди Моката этот Талисман.

И им придется сразиться с Мокатой не только ради спасения Саймона и Танифь, но уничтожить его ради спасения ничего не подозревающих миллионов людей, даже если придется пожертвовать собой.

С внезапной ясностью Рекс увидел, что просьба Танифь защитить ее подбросила золотую возможность вести войну в стане врага. Она была уверена, что Моката появится за ней, но де Ришло утверждал со всей уверенностью, что пока длится день, силы у сатаниста не более чем, у обычного человека. «А что, — подумал Рекс, моментально напрягая свои огромные мускулы, — я что, не в состоянии схватить Мокату силой, когда он придет? А потом послать за герцогом и решить, что делать дальше?»

Только одно препятствие, похоже, стояло на пути. Он вряд ли может напасть на посетителя и держать его, как пленника, в гостинице. Мистер Уилкес может запротестовать. Но, очевидно, Моката сможет найти Танифь без особого труда в любом другом месте. В таком случае они должны уйти из гостиницы куда-нибудь, где это дело можно будет сделать без помех.

В какой-то момент он опять подумал о Кардиналз Фолли, но уж если он возьмет ее туда, то она там и останется и может стать очагом опасности грядущей ночью. К тому же Моката вряд ли рискнет появиться днем в доме, где у него столько противников. И тут он вспомнил о лесочке за гостиницей. Что, если он уведет туда Танифь, заманив в лес Мокату? Тогда у него будет удобное безлюдное место для встречи. Он посмотрел на Танифь и осторожно предложил:

— А что, если нам немного прогуляться?

Она покачала головой и откинулась в кресле с полузакрытыми глазами.

— Мне бы хотелось, но я страшно устала. Ты ведь знаешь, я не спала почти всю ночь.

Он согласился:

— У нас это тоже не получилось. В Стоунхендже мы отсидели почти весь «спектакль». После этого отправились в Амс-бери, где герцог снял комнату. Люди там, должно быть, подумали о нас, что мы весьма пикантная компания, — одна комната на троих мужчин и кровати должны быть сдвинуты, и все это в половине восьмого утра. Но де Ришло был настойчив в том, чтобы мы ни секунды не оставляли Саймона. Так мы и прикорнули часа на четыре на этих трех койках, связанные друг с другом за запястья и колени. Но денек сегодня просто потрясающий, да и в рощице, должно быть, замечательно, ведь наступил май.

— Если тебе хочется. — Она сонливо поднялась. — Я в любом случае не посмею заснуть. И ты не должен мне позволять этого до завтрашнего утра. После полуночи наступит 2 мая, опять эта мистическая двойка, как видишь, и мой день рождения. Поэтому этой ночью я пересеку свою фатальную границу. Это может быть доброе или злое, но в таких обстоятельствах это, почти наверняка, будет кризис в моей жизни, и я боюсь, Рекс, мне очень страшно.

Рекс осторожно провел ладонью вдоль ее руки сверху вниз, как бы успокаивая, и они вышли в сад. Удаленной своей частью сад смыкался с естественной рощицей. Маленький ручей отмечал границу усадьбы мистера Уилкеса, и, когда они дошли до него, Рекс мягко подхватил Танифь на руки прежде, чем та успела запротестовать. Затем одним пружинистым прыжком перепрыгнул ручей. Она не вырывалась из объятий, но посмотрела с любопытством.

— Ты, должно быть, очень сильный, — сказала она. — Большинство мужчин могут поднять женщину, но не могут так легко прыгнуть с нею на руках на пять футов.

— Я достаточно сильный. — Он улыбнулся ей в лицо, не намереваясь опускать ее на землю. — Достаточно сильный для нас обоих. Тебе незачем беспокоиться.

Затем, все еще держа ее на руках, прошел в глубь рощицы, пока свежая зелень орешника не скрыла их от окон гостиницы.

— Ты же устанешь, — легко прошептала она.

— Только не я, — объявил Рекс, тряхнув головой. — Ты хоть и высокая, но легкая, как пушинка. Я мог бы пронести тебя без труда целую милю, если бы ты пожелала.