Русская фантастика 2012 - Евгений Гаркушев

— Мы это понимаем, а широкая публика — нет. Немало людей склонны к необдуманным действиям. И если они решат, что возрождение жертвенных кровопролитий может отодвинуть конец света…

— Пожалуй, ты прав, — после паузы произнес Милич. — В таком случае постараюсь навести справки на черном рынке. Я не слишком часто с ним контактирую — не потому, что так уж законопослушен, а просто ленив. Мне хватает того, что у меня есть. Но эта публика похваляется тем, что для церемониала может достать любое животное — от варанов до слонов, были б деньги плочены. Хотя сдается мне, что насчет слонов они преувеличивают.

— Согласен. Я со своей стороны поработаю с контактами в Коллегии волхвов. Там есть некоторые наши однокурсники, может, им что известно.

Альбионец встал.

— Что ж, спасибо за кофе. Извини, что затрудняю тебя.

— Будешь моим должником.

Вук Милич не солгал относительно редкости своих контактов с черным рынком Светограда — впрочем, он вообще редко затруднял себя ложью.

Везде, где существует легальная торговля, есть и нелегальная. Тем более в таком городе, как Светоград, где власти обычно смотрели на это явление сквозь пальцы. Не то чтобы жители столицы были как-то особенно порочны. На рынок обращались большей частью по очень простой причине — ходовой товар здесь стоил значительно дешевле, чем аналогичный в магазине — сертифицированный, из питомника. Не гоняться же за такими, кто экономии ради разводит тараканов у себя в квартире или ловит бродячих котов. Облавы бывали только в случае совсем уж наглых ограблений государственных питомников-виктимариев или уважаемых магов, когда похищенное могло найти сбыт на рынке. Но, разумеется, настоящие крупные сделки заключались вдали от развалин амфитеатра времен Пунийской империи, где обычно собирались торговцы. И суммы через черных дилеров проходили серьезные. В последний раз Вук слышал о скандале, связанном с теневыми дельцами, когда секуристы конфисковали предназначенного к продаже детеныша яицкого тигра (не слон, но по стоимости сопоставимо).

Сам Милич обращался к услугам рынка по двум возможным причинам — поставщики задерживали товар либо заказчики требовали что-то действительно экзотическое вроде гремучих змей. Обе ситуации возникали нечасто, но все же возникали. Поэтому деловые люди на рынке отличали хозяина магазина и от агентов-секуристов, и от волхвующих недоучек, которым лишь бы подешевле и плевать, что искомая гадюка в результате оказывается ужом, а у черной кошки без единого светлого волоска, каковая требуется для некоторых церемоний, при ближайшем рассмотрении оказываются плохо закрашенная белая грудь и лапы.

Кстати, о кошках. Количество заклинаний, проводимых с их участием, было чрезвычайно велико, и этот товар пользовался непреходящим спросом. Правда, ритуалы плодородия, где, как правило, в жертву приносились кошки в большом числе, в последние десятилетия стали считаться варварскими и вышли из моды. Но церемонии, где требовалось не больше одного животного, от приворотных до противопожарных, по-прежнему были популярны, и никакие борцы за права животных ничего не могли с этим поделать. Хорошо, что кошки так быстро плодились. Поэтому Вук решил начать с расспросов о них — это не вызовет подозрений. А там можно будет и к другим материям перейти.

Но результат изысканий оказался нулевой. Повышенного интереса на рынке к оптовым партиям кошек не наблюдалось. Летучих мышей не заказывали. Жаб брали, но в количествах, не превышающих обычное. Из этого следовало — либо те, кто желал вызывать опасные сущности, действовали за пределами черного рынка, либо Круг друидов Альбиона просто решил перестраховаться и занимается швырянием камней по кустам в надежде таким образом убить зайца.

Или кота.

В самом деле, Трансбалкания — страна с мощнейшими магическими традициями, и если искать на континенте магов-возрожденцев, то где-то здесь. Но ведь Брайс сам признался, что никаких конкретных оснований для поисков в этом регионе у него нет (и, похоже, не солгал). Только подозрения. А на эти подозрения можно ответить так: традиции традициями, и тех, кто занимается магией, профессионально или любительски, тут, вероятно, больше, чем где-либо в Азиопе, но… здесь слишком любят получать удовольствие от жизни, чтобы напрягаться по указанному поводу. Магия помогает решить разнообразные бытовые проблемы, вроде ухода за цветником и огородом или хранения скоропортящихся продуктов, и позволяет женщинам казаться привлекательными, а мужчинам наилучшим образом на эту привлекательность реагировать. С помощью магии можно навредить врагу или, наоборот, защититься от него. Как правило, подобные действия запрещены законодательно, но всегда можно найти возможность обойти закон. Но изобретать… или, скажем, возрождать способы вызова могущественного духа, при том что этот дух способен тебя же и разорвать в клочья, как это случалось в темные века и, видимо, теперь происходит на родине Брайса? Увольте. На подобное способен только какой-нибудь сумрачный альбионский гений.

Зачем, когда можно курить в прохладе кабинета, глядя на лозы, оплетающие каменную ограду палисадника, на наливающиеся под ярким солнцем темно-лиловые кисти винограда? А потом, когда дневная жара спадет, прогуляться до ближайшей харчевни, где так славно готовят жареную баранину с баклажанами — и если хозяин использует для этого какую-то кухонную магию, честь ему и хвала. А потом, все так же с трубкой и кофе, сыграть с соседом пару-тройку партий в шашки, а потом, независимо от того, за кем остался выигрыш, заказать и распить бутылку сливовицы… Это прекрасно, и те, кто упрекает Милича, что он не использует свой талант, хотя мог бы стать государственным магом и служить его величеству либо достичь известных высот в Коллегии волхвов, лукавят и лицемерят. Соотечественники его всегда поймут. Даже Кадоган — и тот поймет. Он все-таки достаточно здесь прожил.

Однако это красивые слова — хотя трансбалканцы любят все красивое, это укладывается в понятие «получать удовольствие от жизни», — а итог один. Точнее, нет итога. Он не смог помочь однокурснику.

Вернувшись из похода в город, Милич застал упомянутого однокурсника в магазине. Тот беседовал, точнее, в старомодном стиле любезничал с Зоряной. Конечно, он не стал бы отвлекать девушку, если бы она занималась покупателями. Но магазин «Все для жертвоприношений» пустовал. Мертвый сезон, будь он неладен.

Милич, поздоровавшись, спросил у продавщицы, как дела. Скорее для порядка. И так было ясно, что ничего особенного не произошло.

И верно, Зоряна ответила, что с утра заходило несколько человек, но брали по мелочи, мышей в основном. И предлога отложить разговор не предвиделось. Ну да ладно, отсутствие новостей — тоже новости.

В кабинете Вук сообщил Кадогану о своих наблюдениях и выводах из них.

— Одно из двух: или контакты происходили на том уровне, который мне недоступен, или у них другие источники. Если ты, конечно, не ошибаешься и некондиционные жертвоприношения все же происходят. Но это узнавай в Коллегии волхвов. Надеюсь, там к тебе будут благосклонны. Из всех иностранцев у нас особо любят альбионцев, со времен публикации трудов достопочтенного Брайана Шонесси, которые сделали трансбалканской магии, как нынче говорят, грандиозный пиар.

Кадоган поморщился.

— Ну уж кому, как не тебе, знать, что Шонесси с настоящей дакийской магией был знаком довольно плохо, а зияющие пробелы в познаниях заполнял собственными вымыслами. А поскольку он, к несчастью, обладал явным литературным талантом, в отличие от таланта магика, эти вымыслы затмили скучные факты. Ему бы романы писать, а не труды по истории магии…

— Тем не менее «Книга теней» обеспечивает шоломонариям приток иностранных студентов, а стало быть, дотации и престиж.

— …А вымыслы достопочтенного включаются в самоучители по Искусству и выкладываются на многочисленных сайтах в мировой сети. — Кадоган вздохнул. — Все наши беды — от недоучек. Те несчастные, что возрождали кровавые жертвы на островах, тоже нахватались правил из таких пособий. Ведь почему церемониальная магия вытеснила все иные разновидности Искусства? Она доступна практически всем. Работу исполняет мистическая сущность, приходящая на вызов, от дара вызывающего не зависит ничего, главное — правильно выполнить инструкции. Опытный обученный маг и какая-нибудь домохозяйка оказываются в равном положении. Точнее, у домохозяйки даже есть преимущество. Потому что настоящий маг осознает свою ответственность и заведомо не совершит опасных действий, а вот домохозяйка способна натворить что угодно.

— Так ты за то, чтобы ограничить доступ к Искусству? Не замечал в тебе прежде подобного снобизма.

— Это не снобизм. Это закономерный вывод по итогам того, чему я был свидетелем. Да, я считаю, что было бы лучше, если бы профанов не допускали к занятиям магией. Но об этом следовало подумать лет полтораста, а лучше двести назад, когда существовала реальная возможность оградить магию от посторонних. А сейчас любые меры подобного рода будут бесполезны. Информация должна быть свободной и все такое прочее.