Русская фантастика 2012 - Евгений Гаркушев

— Это была свинья, — сообщил Кадоган, поджидавший Милича в машине, когда тот наконец освободился.

— Что-что?

— Мобильная лаборатория установила, что кровь на траве принадлежала обычной свинье.

— Быстро они… Погоди! А как же «тварь многосущностная»? Они не могли ошибиться?

— В таком вопросе — вряд ли. Ладно, едем.

Магазин был закрыт. Милич хотел было выругать Зоряну за нерадивость, потом вспомнил, что сам же велел ей разбираться с поставщиками. Впрочем, он не был сейчас настроен заниматься торговыми делами и оставил парадную дверь запертой.

Они сразу прошли в кабинет.

— Погоди, — сказал Милич, — после всех этих приключений мне необходимо перекусить. Ты как?

— Обойдусь.

В холодильнике имелся шмат приличной ветчины, но сейчас свинина Милича почему-то не привлекала. Еще обнаружились помидоры и сыр, которые Милич построгал в миску и уснастил уксусом, соорудив подобие салата. С миской же в кабинет и вошел.

— Так на чем мы остановились?

— На свинье, — сказал непоколебимый Кадоган. — Я сам удивился, когда услышал, но не думаю, чтобы эксперты Коллегии что-то напутали.

— Не понимаю. Что за таинственную сущность могло привлечь жертвоприношение свиньи? Почему твой гений часа так испугался? И почему это жертвоприношение дало такой всплеск энергии, что его зафиксировали приборы Коллегии?

— Ты мне лучше ответь на такой вопрос: жертвоприношение свиней обычно для Трансбалкании?

— Нет. — Милич задумался, жуя сыр. — Странно. Ведь когда-то это была обычная практика — у александрийцев, в Старой империи. Но у нас отмерло как-то само собой. Морских свинок используют, ты же видел, у меня в магазине есть, но не припомню, чтобы в бытовых жертвоприношениях использовались свиньи обычные. Может, кто-то из потребителей и заказывает, это не запрещено…

— А в Альбионе для частных лиц запрещено, — сухо информировал его Кадоган. — Именно потому, что эта практика также принадлежит к нашей изначальной магии… еще с тех пор, как она считалась религией. Видишь ли, свинья в нашей исконной символике помимо прочего обозначает смерть. Поскольку и та и другая всеядны. Всепожирающи.

— Пожирающи… думаешь, сработал принцип симпатической магии? Подобное привлекается подобным? — Милич снова на мгновение умолк. — Слушай, а эти твои возрожденцы в Альбионе… они этот аспект жертвоприношений обсуждали?

— То-то и оно, что обсуждали. И в печати, и в сети. Да и у Шонесси жертва свиньи подробно описывается…

В принципе, можно было допустить, что свинья была охарактеризована как тварь многосущностная из-за ее всеядности. Конечно, неприятно думать, что красивая теория с химерой вытеснена обыкновенной хрюшкой…

— Еще одна причина, по которой жертвоприношение свиней у нас под запретом, — то, что органы свиньи по всем показателям ближе всего к человеческим. Ну, да ты помнишь из общего курса…

— Да. В Старой империи гадание сперва производилось на человеческих внутренностях, потом их заменили на свиные, из-за сходства.

— Но возможна и обратная замена — все тот же принцип симпатической магии.

— Вот почему Коллегия зашевелилась… Не знаю, передали ли они уже дело секуристам, но… выяснить, кто наш вражитор, мы можем, узнав имя человека, купившего свинью. Еще раз напомню — это можно сделать легально.

— Мы вернулись туда же, откуда и начали. К сети магазинов и рынку.

— Э, тут дело обстоит сложнее. Свинину, мой друг, напомню, едят. В Светограде — в больших количествах. Поэтому большое количество хрюшек привозится в город с обычных свиноферм. Для продуктовых магазинов, рынков, ресторанов.

— Да, но — поправь меня, если что не так, — там предпочитают получать свиные туши. Наш клиент покупал свинью живой.

— То есть либо на бойне, либо непосредственно где-то на ферме или в деревне. Слушай, это такая морока! Наших сил проверить их не хватит. Пусть секуристы этим занимаются, все равно им делать нечего.

Кадоган ответил не сразу. Врожденное чувство долга боролось с вполне понятным нежеланием проверять окрестные свинофермы — да еще в такую жару. Все-таки местная атмосфера разлагающе действует на людей. Он вздохнул.

— Вот что. Если тебя не затруднит, проверь все-таки городских торговцев. Я возьмусь за Жиану и узнаю, подключились ли к делу секуристы. Ну а дальше… там поглядим.

И как они могут при такой погоде пить черный кофе, да еще совмещать его с ракией? Холодное пиво — вот что совершенно необходимо. Только здесь хорошего днем с огнем не сыщешь.

Он честно отзвонился по нужным адресам. Еще задал животным корм и почистил вольеры. Зоряна так и не появилась. Что за безответственность? Или она считает, что раз хозяин постоянно отсутствует на работе, то и она может делать то же самое? А если у нее экзамены, она обязана была заранее предупредить…

— Они действительно взялись за проверку свиноводческих хозяйств, — сообщил Кадоган, появляясь на пороге. — На бойне уже побывали. Результатов — никаких.

— Ну, теперь они могут провозиться до Йоля, а то и дольше. Тут в деревнях едва ли не каждая семья выкармливает кабанчика. — В глубине души Милич был доволен, что это свинство выпало на долю секуристам. — У меня с результатами то же. Для очистки совести можно еще позвонить в виктимарии, может, к ним кто обращался…

— Да уж, будь любезен. — Эффектное и важное дело на глазах уходило в песок. И вот так всегда в этой Трансбалкании…

Милич взялся за телефон. В Светограде было три виктимария — государственных питомника для жертвенных животных. Раньше было пять, но два закрылись из-за недостатка финансирования. Милич пользовался услугами всех трех, магазин у него был хоть и небольшой, но с хорошей репутацией, и он не ожидал, что при расспросах столкнется с какими-то трудностями. В первом старший лаборант обстоятельно поведал ему, что да, раньше свиней для жертв разводили и содержали, но лет шесть уже прекратили, как это почему — спроса нет, а нет спроса, значит, и денег не выделяют, нет, ты подумай, ведь это красивый старинный обычай, до чего народ обленился, им бы все тараканов да мышей…

Во втором виктимарии дежурная дама, с которой у владельца магазина когда-то было нечто вроде романа («Прелесть какая! Ты Милич, а я Мила — это неспроста!»), пощебетала о том о сем, высказалась, что свиньи — они такие противные, а на вопрос, где же их заказать, если клиент требует, и обязательно с лицензией, так что у бабки в деревне не купишь, посоветовала обратиться к соседям, в «Дудоле», у них точно есть.

В «Дудоле» — именно такое звучное мифологическое имя, а не честный номер, носил последний виктимарий — никто не отвечал. Ни сразу, ни после того, как Кадоган выкурил сигару, а Милич сделал себе кофе.

— Наверное, все в отпусках, — предположил Милич.

— Но должен же кто-то на работе остаться?

— Тут тебе не Альбион. Должен, но не обязан. Зоряна тоже вот должна быть на работе… где-то у меня был телефон их директора, ладно уж, для очистки совести…

Естественно, он настиг директора на отдыхе. Тот сердито сказал, что да, свиньи были, а за подробностями пусть обращается к лаборанту. На замечание, что того нет на месте, напористо было выдано, что да, человек в отпуске, взяли временного работника, а что ты хочешь от временного работника? Вечно они все перепутают… когда взяли? Недели две назад… или месяц… точно он не помнит, Милич, будь человеком, отвяжись!

— Вот и Зоряна говорила про какую-то путаницу с докладными из виктимария… тоже небось временный работник.

— А из какого именно виктимария, ты не помнишь?

— Не помню, но копии накладных должны быть в сейфе.

Пока Милич рылся в документах, Кадоган размышлял, и размышления эти заставляли его хмуриться.

— Они взяли временного работника месяц назад или немногим меньше, а потом начались эти аномалии с магической энергией. Постоянный персонал в отпусках, за действиями временного сотрудника никто не следит, а между тем он не только имеет свободный доступ к жертвенным животным. Там наверняка есть фургон для доставки заказов… вот почему никто не обратил внимания, даже если ритуал у Истрицы кто-то видел со стороны. Подумали, увидев машину с символикой государственного питомника, что все официально…

— Вот, нашел, — Милич, щурясь, поднес бумагу к глазам. — Действительно, штамп «Дудоле», а подписывал… то есть подписывала какая-то Ц. Сташкова, и.о. лаборанта. Ты хочешь сказать, что наш стригой — женщина?

— А что? Для дара нет разницы, как ни прискорбно.

— К тому же, согласно нашим традициям, самыми злобными стригойками всегда были бабы… но! Послушай, Зоряна должна была туда поехать… а ее нет уже второй день… — Он не договорил, страшась продолжить мысль.

— Пока что эта… как ее… Сташкова ограничивалась жертвами животных.