Русская фантастика 2012 - Евгений Гаркушев

Звякнул колокольчик у двери, и Зоряна спрятала учебник под прилавок. Ну вот, накликала… хотя жаловаться нечего, от покупателей зависит жалованье.

Если это, конечно, покупатель.

Могла нагрянуть проверка из санитарно-эпидемической службы или из Коллегии волхвов. Могли, что хуже, заявиться защитники прав животных, много их развелось в последнее время. Ну что за люди? Ведь знают, что без жертвы ритуал вызова не происходит. Это же ясно, как дважды два четыре. Так нет, протестуют. Отчасти из-за таких, как они, чародеи и вынуждены были использовать насекомых вместо животных. Не то чтобы торговля из-за этого ухудшилась — тараканов брали бойко, особенно дилетанты, их не жалко, тараканов в смысле. Хотя и дилетантов тоже. Но борцы и в особенности борчихи как увидят в вольерах кошечек и морских свинок — сразу в штыки. И то обстоятельство, что у магазина есть лицензия, их не волнует. Пикеты устраивают, витрины бьют. Такое чувство, что они ради морских свинок сами кого угодно в жертву принесут.

Но это оказался не инспектор и не активист «Стражей природы». И не покупатель. Правда, иногда покупки здесь он делал. За время работы Зоряна успела с ним познакомиться.

— Добрый день, господин Кадоган, — сказала она и нажала кнопку селектора. — Шеф, это к вам.

Вук Милич, владелец магазина, появился из внутренней двери. В отличие от большинства своих клиентов он дилетантом не был. Дипломированный стригой, выпускник высшей шоломонарии в Сармизегетузе, он предпочел карьере сравнительно спокойную жизнь в качестве хозяина жертвенного магазина.

Насколько было известно Зоряне, господин Кадоган был приятелем шефа с давних лет. Он-то карьерой не пренебрегал и работал на Коллегию волхвов — или как это у них там в Альбионе называется. В Трансбалканию приезжал в командировки и во время визитов в Светоград заходил повидать старого друга.

Они и вправду были старыми с точки зрения Зоряны — наверняка за сорок! — и являли собою полную противоположность: плотный, даже несколько грузный владелец магазина с седеющими лохмами и отвислыми усами и сухощавый подтянутый альбионец с бритой головой и ритуальной татуировкой на лице. Усы он тоже носил, но аккуратно подстриженные.

— Привет, старина. Как здоровье?

— Не жалуюсь. А твое?

— Могло быть и лучше. Ну что, зайдешь ко мне?

— Сварить кофе? — предложила Зоряна.

— Не надо, я сам.

Честно говоря, Зоряна была рада, что шеф отказался. Они там в кабинете наверняка будут курить, а она не любила табачного дыма.

Кадоган достал юкатанскую сигару, пока Милич в маленькой кухоньке готовил кофе. Хозяин предпочитал курить трубку. А гость, признаться, предпочел бы чай, но, будучи за границей, с уважением относился к местным обычаям.

Они были знакомы со студенческих лет. Брайс Кадоган приехал в Сармизегетузу из Акве Сулис по обмену. Вернувшись, поступил на службу и сейчас был чиновником при Большом круге друидов Альбиона. Вук Милич не сомневался, что сюда он прибыл по поручению своего руководства, и все же, разлив кофе по чашкам, спросил, соблюдая приличия:

— Ты в отпуске или по служебным делам?

— По служебным. И, возможно, мне понадобится твоя консультация. Профессиональная.

— Вот как? По части вызова ты всегда был сильнее меня. Я, по правде говоря, давно забросил это дело…

— Да, но ты специалист по жертвам. И специфика может быть… местная.

— Не понимаю, что специфического ты собираешься здесь найти. — Милич отпил кофе. — Во всем Азиопском союзе действует один и тот же реестр жертв. Конечно, в других краях есть отличия… — Он полюбовался на тонкий ханьский фарфор чашки, особенно хрупкий в его сильных пальцах. — Но мы ведь не ханьцы, чтоб довольствоваться бумажными и соломенными подобиями жертв… — Тон был шуточный, хотя тема для человека его профессии — больная. Пресловутые «Стражи природы» все громче требовали через прессу, чтоб маги, волхвы и заклинатели последовали в этом отношении примеру ханьцев. И убедить их, что тамошняя магия имеет принципиально иную основу, было совершенно невозможно.

— Рассказал бы я тебе, что мне известно о некоторых ханьских ритуалах… Впрочем, к делу это отношения не имеет.

Далее Кадоган выждал, пока его собеседник допьет кофе и раскурит трубку. И лишь после того, как к низкому потолку кабинета поднялось несколько колец дыма, альбионец спросил:

— Скажи, у тебя в последние месяцы не было… необычных заказов?

— Что ты имеешь в виду под необычными? У меня совершенно стандартный ассортимент. Ничего экзотичней попугаев не держу.

— Необычный — не значит экзотический. Например, жабы. Нетопыри. Большие партии кошек…

— Нет, ничего такого не было. Хотя не будем разыгрывать святую невинность. Далеко не все колдуны, особенно нелицензированные, приобретают объекты жертвоприношений официально. У нас говорят: «Знаешь, как определить, что в квартале поселился вражитор? В округе исчезли все кошки». И вообще, я бы предпочел, чтоб ты изложил суть дела.

Кадоган затушил окурок сигары в пепельнице в виде головы балавра.

— Ни за что не поверю, будто ты не слышал рассуждений о том, будто магия в наши дни значительно ослабла.

— Конечно, слышал. Они не были новы в пору нашей юности и наверняка будут продолжаться после нашей смерти.

— Да. Но в последнее время в них наметилась опасная тенденция. Утверждают, будто это происходит не вследствие естественной исчерпанности магических источников энергии и перехода на технологии. Будто бы всему виной нарушение определяющих принципов в ритуале вызова.

— Как это? Ритуальная магия и строится на незыблемости традиций.

Кадоган вздохнул.

— Тебе прекрасно известно, что все, абсолютно все культуры начинали с человеческих жертвоприношений. И у нас в Альбионе, и у вас. А уж что творилось в Старой империи после победы пунов в Трехсотлетней войне… Но потом постепенно нравы смягчились, и в большинстве стран пролитие человеческой крови стало считаться нецелесообразным. Людей заменили животными. А дальше… сам принцип — магическая сущность отвечает на призыв только в обмен на чью-то жизнь, — безусловно, сохраняется. Однако опасные утверждения состоят в том, будто чем незначительнее существо, приносимое в жертву, тем слабее отвечающая сущность. В древности на жертву сотни быков отзывались духи такого порядка, что их признавали богами. А кто придет на жертву мышей и тараканов?

— Я бы не сказал, что это такая уж ересь. Разве случайно, что жертвоприношение крупных животных, в первую очередь быков и коней, закреплено исключительно за государственными магами?

— Да, но представь, что гекатомбу или ашвамедху попытались провести люди недостаточно компетентные?

— А что… были прецеденты?

— Полноценной гекатомбы не случалось. Сам понимаешь, сотню быков частному лицу принести в жертву трудно. И физически, и материально. До человеческих жертвоприношений тоже, к счастью, не дошло. Но — это между нами — попытки выйти за рамки дозволенного законом имели место.

— Они всегда бывали.

— Но не с летальным исходом… а их случилось несколько. Остальных сторонников этой опасной теории удалось арестовать. Однако мое руководство считает, что у них имеются единомышленники на континенте, в частности здесь, в Светограде.

Милич выколотил трубку в пепельницу.

— Значит, говоришь, жабы, нетопыри и кошки в количествах? Этот, как его… тагайрм?

— Да. Ритуал, который, как считалось, вышел из употребления лет двести назад. Но его снова пытаются возродить.

— Я постараюсь узнать по своим каналам. Но, согласись, у соответствующих органов для этого больше возможностей. Почему ты не обратился к ним?

— Потому что мое руководство не желает, чтоб дело получило огласку. А ваши трансбалканские службы деликатностью не отличаются. И если за это уцепятся СМИ, могут быть неприятные последствия.

— А понятней нельзя?

— Видишь ли, сейчас нестабильная ситуация. Смятение умов. Близится дата, обозначенная в календарях жрецов Юкатанской империи…

— О Триглав! — Милич развел руками, чуть не уронив чашку. — А еще нас считают отсталой страной. Альбионцы, просвещенные мореплаватели — и верите в эту чушь про конец света? Или ты забыл, сколько шуму было лет десять назад вокруг «Универсалий» бен-Эфраима? В них тоже вычитывали пророчество о конце всего сущего, хотя что он мог напророчить, этот сектант-единобожец? Но указанная дата прошла — и мы живы себе.

— Мы это понимаем, а широкая публика — нет. Немало людей склонны к необдуманным действиям. И если они решат, что возрождение жертвенных кровопролитий может отодвинуть конец света…

— Пожалуй, ты прав, — после паузы произнес Милич. — В таком случае постараюсь навести справки на черном рынке. Я не слишком часто с ним контактирую — не потому, что так уж законопослушен, а просто ленив. Мне хватает того, что у меня есть. Но эта публика похваляется тем, что для церемониала может достать любое животное — от варанов до слонов, были б деньги плочены. Хотя сдается мне, что насчет слонов они преувеличивают.