Русская фантастика 2012 - Евгений Гаркушев

Над людьми неторопливо плыл шар. Черный погонщик.

— Ох ты ж елка-сопелка! — только и сумел сказать я.

Ганеев перехватил мой взгляд, отставил бидон, пригнулся и скользнул к окну.

Я пристроился рядом, отмахнувшись от паутины. Люди прошли мимо нашего дома и двинулись дальше по дороге.

— Синхронно-то как идут! — прошептал я, но Ганеев меня не услышал. Он проводил пузырь цепким взглядом, а затем вскинул винтовку.

— Эй! — дернулся к нему Мотилин.

Но не успел.

От выстрела заложило уши — будто мерзкий докторишка-лор взял свою металлическую трубочку и глубоко вогнал ее в голову. Бах! В сторону погонщика ушла вторая пуля.

Ганеев отлепился от прицела.

— Не такие уж они и крутые, — равнодушно сказал он.

Еще не придя в себя от выстрелов и запаха гари в комнате, я выглянул в разбитое окно.

Пузыря над дорогой не было.

— Вперед, — Ганеев кивнул на улицу. — Я прикрываю отсюда. Проверьте, живы ли. Если живы — тащите в лес, к реке. Там действуйте по обстоятельствам.

— Елки ж сопелки, — пожаловался я на судьбу, переглянулся с испуганным Мотилиным и выскочил на улицу.

Выстрел наверняка должны были услышать наши. Но сейчас меня больше волновали пузыри пришельцев. Ведь по ящику показывали, что их может быть много. А здесь только один. Что, если спустя минуту небо потемнеет и эти шевелящие прозрачными лапами твари всей оравой окажутся в деревне?

Черный пузырь, пробитый пулей Ганеева, сдулся и пропитанной слизью тряпкой рухнул на дорогу, поверх безвольных человеческих тел. Пришелец нещадно вонял тухлятиной. К моему горлу подкатил мерзкий комок, и от запаха на лбу выступила холодная испарина.

БАХ! — гавкнула винтовка Ганеева, вернув мои мысли на землю.

Я вздрогнул, бросил взгляд наверх, по сторонам. И только краем глаза заметил, как метрах в ста от нас, к северу, шлепнулся в песок еще один пузырь.

Черная жижа вдруг зашевелилась, забурлила, и, разрывая склизкую плоть инопланетянина, на ноги поднялся кто-то из очнувшихся людей.

— Бегите! — прохрипел он. — Бегите! Они тут все сейчас будут!

— Подъем! Подъем! — заорал очнувшийся от ступора Мотилин. Он, пачкаясь в слизи, принялся расталкивать оживающих людей. — Задницами шевелим и в лес! В лес! Да не туда, дебил! Туда!

Я вскинул автомат, обыскивая небо через прицел. С людьми, в вонючей жиже, пусть ефрейтор возится. Он квас пил, ему теперь положено. Черт, а ведь так хотелось хотя бы глоточек! Может, вернуться? Добежать до дома и… Господи, как же я сам себе противен-то, а? Стоять, Антон! Стоять! Держать сектор!..

— Бегите!.. — продолжал причитать спасенный.

БАХ!

— Елки ж сопелки! Резче в лес! — не выдержал я.

Наш снайпер пристрелил еще один пузырь, а я даже не успел увидеть, как тварь появилась и где упала. Нервы натянулись до предела. Еще пара секунд на дороге, и я рехнусь от страха.

Пинками, руганью, проклятьями и угрозами мы заставили перемазанную в слизи группу уйти с дороги. В песке остался лежать один старик, но Мотилин, проверив его пульс, коротким жестом показал, что об этом можно уже не беспокоиться. Карелец отправился в лучший мир.

Еще один из спасенных зайцем бросился прочь — от дороги и от нас. Гоняться за ним никто, разумеется, не собирался.

Хотя мне тучный силуэт беглеца показался знакомым.

БАХ!

Я прикрывал уползающую группу. Пятился к реке, рывками озирался по сторонам и мечтал оказаться как можно дальше от этого места.

БАХ!

Ганеев хладнокровно отстреливал подлетающие шары. Теперь я их видел. В основном они шли с востока — сначала по одному, потом по двое.

— Почему он там?! — заорал мне Мотилин. — Почему он не уходит?

— К реке! — рыкнул ему я. Глупые вопросы задает товарищ ефрейтор.

— Бегите! Бегите! — верещал один из спасенных. Второй, перепачканный в черной грязи, заткнул его коротким ударом.

БАХ! БАХ!

Выстрелы стали раздаваться чаще. Мы же, добравшись до берега реки, принялись переводить на ту сторону уцелевших. У самой воды один из докторов вдруг заартачился, сел на камни. Дрожащими руками снял очки и принялся их протирать.

— В воду! — рыкнул на него Мотилин.

Доктор тяжело вздохнул, устало посмотрел на него и проговорил:

— Это бессмысленно, юноша. Они все равно придут. Все равно догонят.

— Я сказал, в воду! — начал звереть Мотилин.

— Я никуда не пойду, юноша. Не грубите мне, пожалуйста.

— Ты че, хочешь, чтобы тебя сожрали? — рядом с нами оказался измазанный слизью спасенный — тот, что успокоил паникера. — Хочешь, да? А ну, марш в воду!

БАХ!

— Шары! — заорали с реки. Те, кто шел первыми, испуганно бросились вплавь, кто-то нырнул, кто-то неуклюже попытался бежать в воде к дальнему берегу. Началась толчея.

— Я предупреждал. От них невозможно уйти. — Доктор нахохлился, обнял себя за плечи и прикрыл глаза. — Я предупреждал.

Винтовка Ганеева замолчала, и я обернулся. Над полосой сосен, между рекой и Матросами, неторопливо собирались черные пузыри, вокруг которых гневно реяли призрачные нити.

— Давай ракету, Саша, — наверное, впервые за год службы я назвал Мотилина по имени.

— Какую? — растерянно спросил меня Мотилин.

— Дурак ты, Саша. — Я вскинул автомат и направил его в покачивающуюся тучу шаров. Шмыгнул носом, скривился почему-то. Мне вспомнилось, как мы с пацанами любили в детстве бегать по крышам с презервативами и бутылками с водой. Набирали один из них, делали гигантский пузырь, а потом скидывали вниз, кому-нибудь под ноги.

Вот умора-то была. И почему сейчас мне не смешно? Ведь эти твари так похожи на раздутый водой презерватив.

Я вздохнул и нажал на курок.

Мне удалось зацепить несколько пришельцев, прежде чем те бросились врассыпную, а затем ринулись на нас. И за миг до того, как прозрачное щупальце одной из тварей коснулось меня, я увидел, как в небо взлетает зеленая ракета.

А дальше на меня навалились апатия и безмолвие. Я стоял и смотрел, как шары хватают суетящихся людей. Как побледневший Мотилин пытается запустить вторую, правильную ракету, но его пронзает нить погонщика, и руки ефрейтора медленно опускаются.

Ни звука, ни единой эмоции, ничего. Как немое и скучное кино, вроде прибытия поезда на вокзал в Ла-Сьота.

Шары носились над рекой, отыскивая тех, кто пытался нырнуть. С того берега покорно брели пойманные в лесу беглецы. Я стоял и равнодушно наблюдал за ними, пока нить не поманила меня следом.

Но на самой кромке леса оцепенение спало, щелчком включился звук, сквозь который продрался треск автоматных очередей.

— Ур-р-ра! — закричали откуда-то сзади. Я рухнул на камни, больно ударившись коленями. — Наши! Наши идут!

Мне за шиворот лилась теплая и вонючая слизь расстрелянного шара, рядом ошарашенно озирался доктор. Чуть поодаль приходил в себя Мотилин. Черные пузыри заметались над водой, между двух берегов. Но с каждой секундой их становилось все меньше. Среди деревьев на той стороне мелькали фигуры солдат.

Перевернувшись на спину, я навел автомат на пришельцев, отвлекшихся на новую напасть, и мстительно дал по ним очередь.

— Они снова придут, — пробубнил лежавший рядом со мною доктор. — Лучше сразу. Лучше не сопротивляться.

— Заткнись, профессор, — рыкнул на него я.

Мотилин присоединился к отстрелу. Пузыри лопались и плюхались в воды Шуи. А с востока летели все новые и новые шары. Но теперь на нашей стороне было не только два автомата и один снайпер. На берег реки высыпали солдаты Бурзуга, сноровисто и экономно отстреливавшие пришельцев.

Оказавшись на нашей стороне, сержант первым делом съездил Мотилину по морде. Тот обиженно и обалдело уставился на командира:

— За что?!

— Я же сказал, не перепутай! — припомнил тот зеленую ракету.

— Но вы же все равно сами пришли!

— Пацаны решили, что мы своих не бросаем, — буркнул сержант и мигом забыл про ефрейтора. — Ты, — ткнул он пальцем в доктора. — Рассказывай!

Корабль пришельцев приземлился в четырех километрах от Матросов. Неподалеку от заброшенного карьера. Так доложил психиатр Васнецов. Он же поведал и про странную стройку, которую затеяли инопланетяне.

— Корабль стоит в отдалении. Вокруг него несколько гуманоидов, но, может быть, это и роботы, я не знаю, — скучно рассказывал доктор. — Они вооружены. В карьере работают… я не знаю как их назвать. Анубисы? Строят пирамиду.

— Пирамиду? — Бурзуг первым делом увел отряд вместе со спасенными гражданскими в лес, к югу, подальше от поселка. Выставил оцепление. Расставил секреты и приказал держать ухо востро.

— Да, сейчас я думаю, что это именно они строили пирамиды на плато Гиза в Египте. Очень схожая у них…

— Ближе к делу, культура. Сколько там еще шаров? Сколько людей? — перебил его Бурзуг.